Мария ЛЕБЕДЕВА

26 марта исполнилось ровно четыре года с того дня, как Александр Тупалов занял пост начальника УВД Сургута и Сургутского района. Годы Александру Германовичу достались тяжелые. Кризис 1998-го спровоцировал взлет преступности на неведомую доселе высоту. Кривая, фиксирующая динамику криминала, неумолимо ползла вверх, в конце 1997-начале 1998 годов Сургут «давал» примерно половину преступлений, совершаемых в округе.
Руководители силовых структур, характеризуя криминальную обстановку, говорили о «глобальном росте», город звенел от громких преступлений. К середине 1998 года по раскрываемости округ занял «почетное» седьмое место снизу в списке из 89 субъектов Федерации. В сутки по региону совершалось более ста преступлений. В «нашем маленьком Чикаго», как стали тогда называть Сургут, за 1998 год было зарегистрировано преступлений больше, чем в Нефтеюганске, Когалыме и Ханты-Мансийске, вместе взятых, почти в полтора раза больше, чем во всем Ямало-Ненецком округе. Каждое второе преступление из зарегистрированных по округу в тот год было сургутским.
Четыре года Александра Тупалова
Три-четыре года назад Россию нарекли государством победившей преступности. Милицию ругали, обвиняли во всех государственных бедах, коррумпированности, хамстве... Но если случалась беда, человек бежал в милицию.
- Это были очень трудные годы, - вспоминает Александр Тупалов. - Если проследить динамику преступлений по линии криминальной милиции, то получается такая картина: в 1996 году зарегистрировано 7063 преступления, в 1997-м - 7315, в 1998-м - 9449. С 1999-го наблюдается некоторое снижение - 8972, в 2000-м - 6200 преступлений. Пик по всем линиям был в 1998 году - 13150 преступлений.
- Спад преступности выглядит внушительно. Настолько, что возникают вопросы: а нет ли тут подтасовки фактов, лакировки действительности?
- К цифрам я сам отношусь критически - вдруг укрывают? Но просто так данные не занизишь. У нас система регистрации преступлений работает четко. Когда существует одна негативная тенденция, она подкрепляется чем-то еще. Например, взрывом жалоб на действия должностных лиц. Такого в принципе не происходит. Состояние оперативной обстановки определяется и экономической ситуацией в стране, и политической. В 98-м в сутки свыше ста преступлений... Я подобного не помню. Сегодня же - около 50.
Безусловно, улучшилась экономическая ситуация. Когда люди не получали зарплату, сразу увеличилось количество краж, грабежей и разбоев. Вокруг белых и черных людей есть серые: белый никогда не пойдет грабить. Черный всю жизнь воровал, этим живет. А серые - то нейтральное большинство, которое зависит от внешних факторов. Хватает им денег на выпить и закусить, что-то купить, они законопослушны. Сказалось и то, что по ряду многих вопросов возникло понимание между теми же правоохранительными органами. Я имею в виду работу координационного совета по борьбе с преступностью. По многим проблемам мы нашли общий язык.
Основная составляющая, характеризующая деятельность милиции, - раскрываемость. За эти годы мы потихоньку поднимаем, говоря на нашем языке, удельный вес расследования. По линии криминальной милиции в 1996 году - 44,8 процента, в 1997-м - 50,1. В 1998-м «подтянулись» еще на процент с лишним, в 1999 году удельный вес расследования достиг 55,9 процента, а в прошлом - 67,1.
- Давайте коснемся конкретно преступлений. Что за четыре года доставило наибольшую головную боль? И напротив, чем можно, на ваш взгляд, гордиться?
- Конечно, за эти четыре года было много штучных преступлений, убийств. Обновился «репертуар» преступного мира. То, что раньше было штучным, приобретает массовый характер. В былые годы раз в несколько лет мелькнет какой-нибудь обрез. Сейчас почти повсеместно - зашел в киоск, наставил предмет, похожий на пистолет, забрал выручку, скрылся.
Стало гораздо больше преступлений, представляющих общественную опасность. Начали похищать детей у нас, в Сургуте. К нашей чести, все похищения раскрыты. Для работников милиции одним из самых тяжело доказуемых преступлений всегда была взятка. А в последнее время к взятке присоединились вымогательство, незаконный сбыт наркотиков. Преступления частые, а технология доказательства очень сложна.
Новый вид преступлений - несанкционированное проникновение в компьютерную сеть начал документироваться в конце 1999 года. Встала проблема выявления контрафактности видеопродукции - и с этим разбираемся.
Технически пришлось перевооружаться. К моему приходу в экспертно-криминалистическом отделе были одни микроскопы. Сегодня мы имеем возможность получить большой спектр криминалистических исследований, отработано техническое сопровождение по «узким» преступлениям. Могу привести такой пример: решены вопросы идентификации личности по голосу. Тоже была проблема, сегодня - нет.
Чем можно гордиться... Раскрытие захватов в заложники детей. В первом случае ребенка нашли на даче. Часть сотрудников получила государственные награды. В прошлом году был аналогичный захват заложников. В течение суток раскрыли. Лица, участвовавшие в раскрытии, были представлены к государственным наградам. В прошлом году прекрасно сработали с управлением внутренних дел на транспорте, с ФСБ, другими правоохранительными органами, когда осуществлялись контролируемые поставки наркотиков в город. Такие операции проводятся по стране, но это единичные операции. У нас, одних из первых, были проведены операции по внедрению сотрудников милиции к наркоторговцам. Сотрудник выступал в роли или сообщника, или активного покупателя - заказывал партию. На этом же попался наш сотрудник ГИБДД, который занимался сбытом наркотиков. Это профессионально грамотная работа.
- Когда вы заняли этот пост, в Сургуте было семь пресловутых воров в законе. Сейчас остался один. Наличие этих нескольких «специальных» граждан создавало трудности?
- Само проживание такого контингента, который не приемлет гражданские законы, живет «по понятиям», естественно, влияет на состояние оперативной обстановки. Временами число их доходило до восьми. Тогда, в мутный период экономической нестабильности, стали кучковаться группы, возглавили которые «солидные» люди -воры в законе. Но когда их много, им тоже тесно. Они начали переходить друг другу дорогу, а сферы их деятельности стали враждебно пересекаться. Помните слухи о существовании спецподразделения, которое их отстреливает? Они сами друг друга отстреливали.
Дальше в нашей стране потихоньку стали наводить порядок. Им просто не стало места. И, наконец, повлияла правоохранительная деятельность. Мы их тоже щипали. До кого-то «докопались», задокументировали преступную деятельность. У одного нашли подделку в паспорте - зацепочку. Он сразу уехал - не просто из города, но и вообще из страны. Дато попался и был задокументирован на вымогательстве. Сегодня у нас этот слой представлен нашим сибиряком - Зятьком.
- Вы с ним знакомы?
- Как же я буду с ним незнаком? Сейчас мне реже приходится с ним встречаться, я уже года три его не видел, но, поскольку я бывший работник криминальной милиции, мы по долгу службы познакомились.
Того криминалитета, который был, сейчас практически нет. Конечно, поднялась новая поросль: место пусто не бывает. Но у нынешних нет того авторитета. Не то чтобы вообще нет, у Зятька авторитет остался, и у новых есть. Нет людей того масштаба, таких организаторов. Одно время даже наши милицейские каналы прослушивались, настолько пытались со всех сторон подорвать деятельность УВД.
- При каком режиме работается легче?
- Милиции, как и любой полиции, при авторитарном режиме работать проще. Более жесткая юридическая база. Даже профилактика в советские времена у милиции была лучше. Существовало много рычагов: статья за тунеядство, лечебно-трудовые профилактории. Семейный скандалист? Злоупотребляет? Предупредил раз, два - и в ЛТП. Злостные нарушения паспортных правил подлежали уголовной ответственности. Естественно, когда общество переходит к демократии, часть таких рычагов убирается и всем правоохранительным органам работается труднее.
Многие институты государства развалились. А милиция выстояла. Милиция находится под пристальным вниманием сограждан. И многие беды общества стараются списать на промахи милиции. На последней Думе меня отчитывали за незаконный оборот наркотиков и задавали вопросы, на которые в природе нет ответа. Какое государство решило проблему наркотиков, какое развитое общество? Ни одно. А от меня хотят, чтобы я решил. Некоторые упрощенно хотят решить социальную болезнь общества карательными органами.
- Как население относится к милиции в целом? Со скепсисом, с недоверием, с критикой, неприязнью?
- Многополюсно. За границей, кстати, тоже не любят полицию. Как можно любить сургутскую милицию, если у нас 44 тысячи протоколов за нарушения правил дорожного движения? Я не говорю про другие правонарушения: административные, паспортного режима. Все хотят, чтобы вокруг него был порядок, но сами его не соблюдают. Я не отрицаю, что в милиции много черствости, грубости. Но сотрудник милиции постоянно находится в конфликтной ситуации, что может привести к профессиональной деформации, если этой проблеме не уделять должного внимания. Эти вопросы только-только начинают изучаться, мы еще не готовы их решать. Но это становится необходимостью. До сих пор есть суициды среди сотрудников милиции. Недавно произошло самоубийство в Чечне - застрелился наш сотрудник, сургутянин 32 лет.
- Обыватель недоволен милицией еще и потому, что, на его взгляд, вы прежде всего заняты охраной чиновников. На «простых» людей не остается времени.
- Существуют требования безопасности, которые мы должны обеспечить. В этот период привлекаются все сотрудники милиции (и те, кто должен отдыхать), плотность милицейских заслонов становится больше. Что весьма положительно сказывается на состоянии общественного порядка - резко уменьшается количество преступлений (когда в 1998 году в Нефтеюганске был убит мэр Петухов, плотность милиции в городе превысила все мыслимые нормы. Преступлений в городе в этот период было совершено значительно меньше, плюс резко возросла раскрываемость преступных деяний, совершенных ранее - авт.). Будь такая возможность, я каждый день готов выставлять такое количество людей на улицы! Нашим гражданам от этого была бы только польза. Кстати, сами охраняемые лица часто недовольны нашей «чрезмерностью». Но мы только выполняем определенные требования.
- Ходили слухи о ваших разногласиях с бывшим прокурором Сургута Маркиным. Так ли это? И как работается с Пономаревым?
- Иногда наши сотрудники высказывали мнение, что в той или иной ситуации Маркин не прав. Я всегда говорил - опровергни Маркина, ведь есть закон. Алексей Петрович Маркин - один из грамотных юристов. Все его представления в наш адрес, как правило, аргументированны, со ссылкой на закон. Право трактовать закон принадлежит прокурору. Да, у нас были споры на какие-то темы, говорят: два юриста - три мнения. Но в конечном итоге прав в споре прокурор. Если я не могу его переубедить, то делаю так, как он сказал. Сегодня, кстати, у Маркина день рождения - 60 лет (разговор был 30 марта - Авт.), поеду его поздравить.
С Александром Константиновичем Пономаревым мне почему может быть проще - мы с ним работали еще тогда, когда он был следователем. Если с молодых времен знаешь друг друга, то, наверное, проще. А представления всегда будут писаться: разные у нас задачи, они нас контролируют. Там, где нет контроля и надзора, много нарушений.
- Тупалов сегодня и Тупалов четыре года назад: чем отличаются друг от друга?
- Здоровьем. Четыре года - их не вернешь. Через два года мне исполнится 50 лет, и, наверное, я напишу рапорт об увольнении. Буду рад, если к тому времени рядом появится человек, достойный занять пост начальника.
От автора. Пытаясь подвести черту - не окончательную, но итоговую в разговоре, не могу не упомянуть, пусть и кратко, о том, что осталось за рамками интервью. За четыре года в УВД произошли серьезные кадровые перестановки, особенно в уголовном розыске, - кто-то не справился с напряженным ритмом работы и ушел сам, кто-то покинул органы «по просьбе» Александра Тупалова либо вышестоящего начальства. Повысился процент сотрудников, получивших высшее юридическое образование, - наша милиция становится грамотнее. И, безусловно, профессиональнее: «старение» (специальный термин) на одном посту много значит.
За эти годы УВД успело построить полигон, обновить (с помощью администрации города) автопарк, переоборудовать автобазу; сотрудники милиции заселили два новых трехлистника, лицей милиции переехал в новое здание. Сегодня планируется начать строительство автодрома, реабилитационного центра для сотрудников УВД, компьютерного зала для проверки знаний правил дорожного движения. Лицей милиции обзаведется новым спортзалом, своим общежитием и в будущем получит статус колледжа, после окончания которого лицеисты будут зачисляться сразу на третий курс Тюменского юридического института и за два года получать звание лейтенанта милиции.