Мария ЛЕБЕДЕВА

Гормолзаводу от роду 29 лет. Ни реконструкции, ни капремонтов за это время предприятие не пережило. Заводов с таким устаревшим оборудованием в России практически не осталось. А в Сургуте «реликт» сохранился. От 120 ежесуточных тонн молочной продукции объемы производства сократились до 700 тонн в месяц (!), рентабельность предприятия при месячном обороте в 13 миллионов рублей составляет всего пять процентов. Это позволяет кое-как поддерживать завод в рабочем состоянии, но о развитии за счет собственных средств и речи нет.
Производимому сургутянами ассортименту могут позавидовать многие заводы: 42 наименования. Это и молоко нескольких видов (в зависимости от процентного содержания жиров), и кефиры, и творог, и сыры, и сырковые массы, йогурты, бифидо-кефиры... В Омске и на юге Тюменской области освоено 28-30 видов. «Да, ассортимент у нас разнообразный, - говорит директор гормолзавода Владимир Щиплецов, - но все дело в цене на нашу продукцию. А наша цена напрямую связана с высокими закупочными ценами на сырье».
Сегодня молоко из Омска дешевле, чем собственно сургутское. В Сургуте молоко вырабатывается путем восстановления из сухого сырья. Арифметика простая: для производства тонны сухого молока требуется девять тонн молока живого. У молочно-консервного завода большие издержки: сухое молоко надо выработать, затарить, отправить на хранение, загрузить в вагоны, довезти до Сургута... Производитель закладывает свои издержки, потому и цена сырья выходит высокой. Правда, сегодня практически все заводы переходят поэтапно на производство из сухого молока. «Только в летний период некоторые заводы работают на живом молоке, - пояснил Щиплецов. - А зимой - на сухом. Даже если на этикетке написано «продукт выработан из натурального молока», действительности это не соответствует».
В Сургуте вообще весь производственный процесс дороже. Да и зарплата сургутских молочников (невысокая по нашим городским меркам - шесть с половиной-семь тысяч рублей) разительно отличается от омской. В Тюменской области в себестоимости готовой продукции доля сырья составляет 40-45 процентов, у нас - 70 процентов.
Ситуация не безнадежная - разницу преодолеть можно. «Мы стараемся договориться с главами администраций, мэрами близлежащих городов - обеспечивать дошкольные, школьные, социальные учреждения нашей продукцией, - говорит Владимир Владимирович. - Вся ввозимая продукция не соответствует по срокам реализации установленным ГОСТам. Судите сами: натуральный продукт после выработки необходимо реализовать в течение 36 часов. За этот срок не успеть привезти продукт даже из Тобольска - ни творожные, ни кисломолочные изделия».
Да, существует молоко длительного срока хранения - стерилизованное. Но это мертвый продукт, в котором все живое убито и заменено консервантами. В стерилизованном молоке переизбыток кальция, а мудрая природа искони определила, сколько кальция должно поступать в человеческий организм, тем более в растущий. «Возьмите глазированный сырок, - продолжает Щиплецов. - Какое творожное изделие может храниться более 40 часов? Никакое. Значит, в нем сплошные консерванты. А кефир «Данон» как может два месяца оставаться кефиром, сохраняя живые бактерии? Никак». А мы едим! Торговле, конечно, от продуктов длительного срока хранения одни выгоды. Наш организм другого мнения.
Но это отступление. Главная задача сургутских молочников - нарастить объемы производства. О реконструкции завода разговоры идут давно. Сегодня же, считает Щиплецов, настал такой момент, когда промедление смерти подобно.
Завод необходимо переоснастить на 80 процентов. В модернизации нуждаются автоматы, производящие сырковую массу, линия по розливу молока. От Тюмени до Северного Ледовитого океана ни один молзавод не выпускает мороженого. Этот «вкусный пробел» молочники в прошлом году пытались заполнить, но как раз тогда шли переговоры об акционировании завода. Планы не сбылись - ни насчет акционирования, ни об установке линии, производящей мороженое. «Завод остался в муниципальной собственности, - говорит Щиплецов, - но момент упущен. Всю работу по осваиванию технологии производства мороженого нужно начинать заново. А это опять время».
Реконструкция потребует 127 миллионов рублей и займет два года. Кстати, производственный процесс остановлен не будет, не пострадают ни ассортимент, ни объем. Пока у города профицитный бюджет, казалось бы, средства выделить можно. Администрация города вполне понимает проблемы молзавода, но деньги выделять не спешит.
«Отличный пример - мясокомбинат, - говорит Щиплецов. - Проинвестировали туда порядка 220 миллионов рублей - посмотрите, какой стал ассортимент, в 20 раз увеличились объемы, появились магазины красивые, продукция хорошо упакована». Пример хорош. Правда, мясокомбинат - акционерное общество в отличие от молзавода. Частник радеет о своем предприятии. Муниципальное же предприятие вынуждено ждать.
«В год мы платим порядка семи миллионов рублей налогов, - продолжает Щиплецов. - Это приличная сумма. Я думаю, что реконструкция будет залогом нормального поступления в бюджет наших налогов».
В стране в целом сложная ситуация с молочными заводами. «В Москве Лужков в свое время принимал активное участие в становлении заводов пищевой отрасли, - рассказывает Владимир Владимирович. - И сегодня московская продукция заполняет наш рынок. Отдача пошла не сразу, лет через пять. Но сегодня бюджет у Москвы крепкий в том числе и за счет местной промышленности. А мы без нефтяников и газовиков не выживем».
Большие надежды Щиплецов возлагает на городскую Думу. В Думу пришли производственники, которые понимают: чтобы что-то получить, надо вложить средства. А без помощи города заводу не выжить.
Есть у молочников еще одна проблема, частично решить которую, в общем-то, тоже по силам горадминистрации. «Наше предприятие стареет, - рассказывает Щиплецов. - Средний возраст на заводе - предпенсионный. Пройдет еще пять лет - люди уйдут на пенсию. Откуда мы тогда будем черпать кадры - неизвестно. В Сургуте нет учебных заведений, которые готовили бы молочников. А иногородних мы не можем обеспечить жильем. В Омске обучают нашему ремеслу, и омича устроила бы наша зарплата, но специалисту негде жить. Приезжал к нам из Ростова парень - золотые руки, прекрасный специалист. Поработал полгода, ушел в «Сургутнефтегаз». Ему там дали общежитие».
Вообще молочное производство сегодня - область парадоксов. Социально важный и необходимый продукт - а предприятие в упадке. Работать некому - а привлечь специалистов нет возможности. Оборудование безнадежно устарело - а по ассортименту заткнут за пояс любой завод. На упаковке, в которую облекают молочную продукцию, российский производитель оной зарабатывает больше, чем сами молочники на своих изделиях. Упаковка выгоднее продукта.