Болезни сердца поразили человечество. Так скрутили, что вот уже несколько столетий мы не в состоянии спасти свои жизни от этих заболеваний. Смертность от них переместилась на первое место, перегнав онкологическую статистику. Сургутский кардиологический диспансер окружного клинико-диагностического центра, оснащенный самой современной и, надо признаться, весьма дорогостоящей импортной техникой, укомплектованный талантливыми молодыми врачами, входит если не в пятерку, то уж точно в десятку лучших 200 с лишним кардиоклиник России. С тех пор как полтора года назад был построен новый стационарный диспансер, количество операций на сердце здесь достигает 600 и более в год.
Автор этих строк попал в ОКД после перенесенного инфаркта, осложненного стенокардией. Таблетки уже не помогали, и оставалось только одно - соглашаться на операцию. Но ждать своей очереди пришлось восемь месяцев, каждый из которых мог оказаться последним. Поэтому первым моим вопросом при беседе с заместителем главного врача ОКДЦ, руководителем кардиодиспансера Владимиром Ярковым был именно этот:
- Почему так долго приходится ждать операции, ведь некоторые больные могут до нее просто не дожить?
- Да, пока это наше узкое место, ведь в новом стационаре мы стали работать совсем недавно, а количество сердечно-сосудистых заболеваний неуклонно растет. Условия Севера таковы, что ежегодно не менее 1000 жителей округа в той или иной степени нуждаются в кардиохирургической помощи. Но эта очередь скоро сократится до 2-3 месяцев, что является оптимальным сроком после перенесенного инфаркта. Ну а экстренные случаи мы никогда не откладываем.
- Пока меня готовили к операции, я убедился, что наиболее распространенные из них - это аортокоронарное шунтирование (АКШ), баллонная ангиопластика и операции на магистральных сосудах конечностей. Но это удел людей зрелого возраста. Однако в диспансере я видел немало малышей, лежащих вместе со своими мамами, видел, как они волнуются за своих детей, опасаясь, что те перенесут операцию тяжелее и рискуют больше, чем взрослые.
- Вовсе нет, - говорит Владимир Иванович. - Дети с врожденными пороками сердца после оперативного лечения гораздо лучше себя чувствуют, быстрее развиваются, чем неоперированные малыши с такими же диагнозами. Поэтому опасения родителей по поводу того, что оперировать ребенка рано, он мал, - необоснованны. А такие пороки сердца, когда видна явная синюшность малыша, очень плохо влияют на общее самочувствие ребенка, и его просто необходимо оперировать как можно раньше, еще в дошкольном возрасте. Мало того, наличие в нашем диспансере новейшей аппаратуры позволяет хирургам оказывать помощь детям с врожденной патологией сердца сразу после рождения.
- Что приводит на больничную койку еще не старых, вполне работоспособных мужчин, которых в диспансере подавляющее большинство?
Этот вопрос я задал моему лечащему кардиологу Юрию Михайловичу Ефанову, который перечислил «горячую десятку» основных причин сердечно-сосудистых заболеваний и добавил:
- Если отбросить всем известные факторы риска, такие, как нездоровый образ жизни, алкоголь, курение и т. д., я бы обратил внимание еще и на чисто психологические причины: неуверенность в завтрашнем дне, экономическая нестабильность, потеря работы, стрессы, низкий уровень доходов. Да и экология Севера дает о себе знать.
- Но что зависит от нас самих, кроме здорового образа жизни? Ведь инфаркт случается и с людьми непьющими и некурящими.
- Начинать надо с самого простого. Прежде всего каждый человек должен знать о себе три вещи: свое давление, уровень холестерина и уровень сахара в крови. Вот почему всем людям, достигшим 40-летнего возраста, рекомендуется ежегодно определять уровень сахара и липидов в крови, особенно при повышенном артериальном давлении.
- А как заранее распознать угрозу инфаркта миокарда? На меня, например, он свалился как снег на голову, во сне, где-то под утро, на абсолютно трезвую голову. Причем до этого на сердце особо не жаловался.
- Действительно, распознать именно сердечную боль не всегда просто. Люди боятся боли в сердце и не придают должного внимания боли за грудиной, поскольку считают, что это либо желудок болит, либо просто просквозило... На самом деле сердечную боль отличить очень просто. Она возникает при физических нагрузках, а исчезает в состоянии покоя и уж наверняка при приеме таблетки нитроглицерина. А вот если стенокардия стала появляться и в состоянии покоя, в постели, например, или в кресле, то это еще более опасный симптом, предвестник инфаркта. Кстати, такая боль чаще всего возникает во время пробуждения.
По статистике, инфаркт случается обычно от 3 часов ночи до 8 часов утра. Для правильного лечения мало поставить точный диагноз - необходимо найти конкретную причину стенокардических болей. Традиционные и давно всем известные методы типа ЭКГ и УЗИ состояние пораженных атеросклеротическими бляшками сосудов не покажут. Вот почему перед каждой операцией в диспансере делают коронарографию. После этого становятся очевидными степень поражения сосудов, места их сужения и т. д.
В.И.Ярков с сожалением констатирует факт, что АКШ приходится делать чаще, потому что больные попадают сюда с таким состоянием сосудов, что ангиопластику делать им уже поздно.
- Аортокоронарное шунтирование, - говорит Владимир Иванович, - самый радикальный способ восстановления кровоснабжения сердца, но он и более травматичный. Операция проводится на открытом сердце, длится несколько часов, под наркозом, с искусственным кровообращением. Пораженные коронарные сосуды шунтируются венами пациента (отсюда и шрамы на руках и ногах). Человек после операции на месяц-два выбывает из привычного ритма жизни. Бывают после АКШ и рецидивы. Это случается, по статистике, у 30 процентов больных в течение 5-7 лет после операции. Тогда делается повторное АКШ.
Ангиопластика - это сравнительно молодой, однако очень эффективный метод лечения, потому что меньше всего наносит травм пациенту: нет наркоза, нет разреза, не останавливается сердце, больной во время операции постоянно находится в контакте с врачом. Ангиопластика в чем-то похожа на коронарографию, с той лишь разницей, что это не исследование, а лечение.
- А какие рекомендации вы бы дали своим пациентам? - спрашиваю я у Яркова.
- Когда у человека уже больное сердце, ничего однозначно рекомендовать нельзя. Но вот попытаться бросить курить или хотя бы до минимума сократить количество выкуриваемых сигарет - здесь не может быть двух мнений, хотя я и не сторонник жестких запретов. Если постоянно говорить человеку, что ему ничего нельзя, то он просто в депрессию впадает. А депрессия дает осложнения, ухудшает состояние больного. Задача врача - объяснить, что, почему и в каких количествах для пациента вредно или полезно. А человек уже сам должен делать выводы.
- Владимир Иванович, как я убедился, после пребывания в стационаре у всех больных кроме огромного чувства благодарности возникает еще и чувство комфорта, ощущение высокого уровня обслуживания и лечения. Меня, например, одни только таблички на кабинетах диспансера вводят в священный трепет: лазерная хирургия, транскраниальная допплерография, электромиография, холтеровское монитирирование... А уж аппаратура - вообще из области фантастики. Да и в стационаре - евроремонт, двухместные палаты с туалетными комнатами, холодильниками, а то и телевизорами, четырехразовое питание с фруктами и соками. Все это дорого стоит, не говоря уж о самой операции...
- Для жителей округа операция ничего не стоит, т. к. оплачивается по договору обязательного медицинского страхования. А вот пациентам из других регионов пребывание в нашем диспансере обходится примерно в 4000 долларов. Дорого? Для сравнения: за рубежом АКШ стоит 30 тысяч долларов. Меня больше всего радует, что удалось собрать команду молодых и талантливых единомышленников. Мы стараемся ни на шаг не отставать от ведущих мировых достижений медицины, активно разрабатываем новые методики и программы.
- Сапожник, говорят, вечно без сапог. Сами-то хирурги - здоровые люди?
- Хирург обязан быть здоровым, ведь иной раз операция длится 6-8 часов. И все это время - на ногах, при максимальной отдаче сил и способностей. По моему мнению, возрастной предел хирурга - лет до 50, хотя мировая практика знает немало исключений.
- В чем вы видите главную особенность в работе своего коллектива?
- Главное - это согласованность действий абсолютно всех, кто работает с больным. Важно, как пациент подготовлен к операции: как сработал кардиолог, насколько тщательно сделаны исследования больного и многое другое. Но ведущая роль принадлежит, конечно же, хирургу. Потому что он - организатор. Основным его инструментом по-прежнему является скальпель. Есть, конечно, и «научно-технический прогресс». Но главное - руки, интуиция, опыт, характер.
- А как часто у вас бывают случаи, при которых говорят: «Медицина тут бессильна»?
- Конечно, бывают, ведь мы сознательно идем на риск и оперируем больного при очень многих противопоказаниях. Но если есть хоть один шанс спасти человека от смерти - стараемся его использовать. И тем не менее наши показатели сопоставимы с цифрами ведущих клиник страны.
Мой собеседник - человек, для которого бороться со смертью - обычное дело. Сердечно-сосудистой хирургии он посвятил себя с первых дней врачебной деятельности. В 1983 году - взлет талантливого доктора к вершинам кардиохирургии. С тех пор на счету врача высшей категории около 4000 операций, свыше 600 из них - на открытом сердце. В 1992 году он впервые в Тюменской области сделал АКШ, а в 1998-м - впервые в ХМАО оперировал на сердце в условиях искусственного кровообращения. Знаний, умений и энергии руководителя окружного кардиодиспансера Владимира Яркова хватает и на то, чтобы быть главным внештатным сердечно-сосудистым хирургом округа, принимать участие в работе выездных бригад, готовить кадры для диспансера... Воистину надо иметь большое сердце, чтобы лечить столько больных сердец!
Виктор КОСТЮКОВ.