Можно по-разному жить теперь. Кто песни поет, кто ругается. Вот с кого «Вечный зов» снимать... Иль «Строговых». Вот чьи плечики выдюжили! Послушаешь ее рассказы - и стыдно собственной слабости. Потому как все наши беды не стоят одной ее морщинки.

...Кадры семейной хроники. Награда нашла героя.

За доблестный труд в тылу наградили бабулю. Долго плутала медалька, но все же нашла - спасибо. Как водится, благодарность.

Голос у бабушки сильный. Немножко улыбок, фото.

В газете статья, цветочки. Хорошего понемножку... Отправили, пусть дальше здравствует. Здоровья и счастья в придачу.

Совсем случайно мы встретились. Чай с печеньем-пирожным. Слушаю и обмираю. И не могу с собой сладить. Спрашиваю свою душу: а ты бы смогла вот так-то?

Девчонкой почти что «пехом» попала в Сибирь ее мама. Сюда раскулачили семью, сюда девчонка пришла с обозом. Здесь и жила-расцветала. Семья ее была крепкой. От зари до зари - работа. Руки сейчас довольно крепкие. Да и сама-то еще - о-го-го. И голос сильный, фигура. Не дает ей характер стариться. Глаза только вечно мокрые.

Полтора класса церковной школы закончила. В восемь лет уж кудельку пряла. Хватит брать - отдавать пора. Взрослые в поле - и девка там. Они косят и жнут, она - рядышком. Другая жизнь была, честная.

Село Ермаки - большое. Лес новоселы корчуют, пахоту себе обустраивают. Могилки, глядишь, находят. А в них иконки, монеты: Ермака это были памятки. Никто и не знает, куда ушли. А «завтра была война». И дальше опять, как в кино. Ташкент, говорят, город хлебный. Взрослая жизнь, еще «краше». Опять работа и хлопоты.

Восемнадцати лет - в замужество. Тракторист Андрей пришел свататься. Как объяснился? «Люблю» сказал. И она полюбила: умелый был.

Хорошего - понемножку. Муж, как и все, на фронт ушел. И осталась Прасковья с дочкой. И всю жизнь ждала, надеялась. Пришло письмо: дескать, ранен. Буду жив, вернусь, и подпись: июнь 42-го. А потом было много ответов: «На ваш запрос сообщаем...». Пропал любимый без вести. И дата - 43-й.

Сватались к ней много... Может, и не красавица, зато молодая да ладная. Но мама к другим не пустила. Сиди, говорит, и жди мужа. Мертвым не видела: жив. Мало ли что случается. Так и ждала, так и верила. Всю жизнь на чудо надеялась. Так не обнял никто за плечики. Целовалась лишь только по-родственному.

Сыскался он в братской могиле. В мирном 93-м. Всех благ тем, кто нашел любимого. И отчеканил имя на камне. Не было сил и возможности даже поплакать рядом. Хорошего понемножку... Теперь хоть знала, где косточки... Снова кино здесь просится. «Журавушка» - может, помните?

Как прошла жизнь? Работала. 30 долгих лет в колхозе. Косила вручную, жала. Днем в поле, ночью в доме. Своих детей - только дочка. А братьев, сестер, племянников... На всех Прасковьи хватило. Просили есть - и несла. То ягодку с поля, то травку. Своих-то родить уж не выдалось. Зато опекуншей назначили. Брат погиб, сестренка. А этих сберечь было надо. Все под крылом и собрались. Всем по чуть-чуть досталось. Хорошего понемножку. С миру по нитке - и сыты. Липу толкли: лист мягкий. Щавеля с мякиной. Иногда и водой были сыты. А часом, хвалились, с квасом.

По хлебу порой ходили, а кушать нечего было. С товаркой вон горе случилось. Мужа НКВД «попутал», а дома семеро деток. Взяла она грех на душу, упрятала зернышки в валенки. Год ей дали сроку, не пожалели болезную. Где теперь ее детки? Спроси кого - не скажут.

Кое-как дождались Победы. Уж как на дорогу взглядывали. Но каждый день - похоронка. А над деревней - бабий вой.

Но и песни, конечно, пели. Жить-то ведь как-то надо, да и перед «дитями стыдно». Дал им всем Бог охоту на всяку разну работу. Молочко от коровок сдавали, мясо, кожу, прочее. При Сталине была дисциплина, при Хрущеве - кукуруза от пуза. А вот при Брежневе деньги. Ох, наряжаться стали! Горбачев развалил страну. Сталин бы его к стенке. Глянь, что теперь творится? Стыдно перед внуками. Один в поле потеет, другой со сна млеет. Отмени вот теперь вам деньги... Что с вами со всеми будет? Зачем в города побежали? Как нужно жить? Работать. Дочка пригрела на Севере. Спасибо и внукам: заглядывают.

Любит Прасковья новости. А концерты смотреть сил нету. Русский Иван, ты куда же сбежал? Так что песни поет сама. Еще и спляшет при случае. Правда, совсем немножко... Хорошего помаленьку... Правда? Прибаливает, случается.

В миру все Богом дадено, без Бога нет и порога. Сердится баба на жизнь. Посердится, успокоится. Малый плачет от боли, а старый плачет - обидно. Снова глаза мокрые. Жаль Ермаки, жаль поле. Там опять теперь лес, пустырь опять. Сил только нету поправить...

Не старый умирает: поспелый. Двенадцать племянников вырастила. А еще подняла внуков. С правнуками два десятка будет. Она и сейчас - о-го-го еще! И голос вон сильный да звонкий. И руки все беспокойные. Куда же без силы и ласки их? Опять же праправнуков нянчить скоро. Стареть не велит характер. И молодежь пусть посмотрит. Живой-то пример - он заразительней. Да и замуж еще не поздно... Теперь-то уж спрашивать некого.

... Уходим. Долго прощаемся. Целуемся как родные. Хорошего понемножку... Чтоб крепче ценилось? А верно ли?

Ольга ГАВРИЛОВА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.