Один мой знакомый, всем семейством отметивший Новый год в столице, пошутил: сургутяне как американцы уже стали. Те тоже, как Новый год, так во Флориду, в тепло стремятся.

Правда, у них кризиса экономического нет. А у нас есть, но все равно - 29, 30 и 31 декабря самолеты на Москву у всех авиакомпаний были битком набиты сургутянами, страждущими поплясать под новогодней елочкой не у себя дома.

В этом году такая счастливая возможность появилась и у меня. Кстати, впервые за всю свою сознательную жизнь довелось услышать куранты в самый ответственный момент не по «ящику», а вживую.

Что творилось на Красной площади в тот момент - жуть. Ее, бедную, чуть было не разнесли с помощью детища китайских пиротехников. Поскольку протиснуться сквозь стройные ряды отмечающих Новый год было очень проблематично, провинциальные родители рисковали потерять своих чад. Провинциальные же дети, отыскавшись, рисковали встретить своих родителей малость закопченными. В общем, весело.

Неподалеку от Манежной площади, несмотря на рождественские каникулы, в поте лица трудился Эльдар Рязанов. Несколько вечеров подряд центральную полосу дороги перекрывали гаишники, чтобы киношники могли беспрепятственно снимать колонну потрепанных советских автомобилей, припорошенных пенопластом (снега в Москве на Новый год не было - только лужи). Посевая нарочито черный асфальт, мосфильмовцы, шутя, шикали на вездесущую ребятню: реквизит руками не трогать - подотчетный материал, за каждую крупинку три шкуры снимем!

Выяснилось, что снимали сцену из будущего рязановского шедевра, который называться будет «Тихий омут». Про что? Да про все, говорят, про жизнь нашу российскую, про нас с вами. А в главной роли знакомые все лица - недавно гостивший в Сургуте Александр Абдулов.

На самой Манежной под огромной украшенной елкой стоял солидный пластмассовый Дед Мороз (вроде как точная копия отечественного Деда, которого Лужков отыскал почему-то в Великом Устюге Вологодской области). Рядом с ним располагался желтый почтовый ящик «Для писем Деду Морозу».

Чуть дальше, у фирменного «даноновского» магазина на Тверской, разгуливал уже живой, а потому чересчур веселый Дед Мороз, угощавший ребятню, иногда и взрослых творожком от «Данона» в обмен на стишок или спетую песню. Дети, правда, оказались шустрые: пользуясь случаем, они по нескольку раз занимали очередь к Деду (все равно всех не упомнит!), в результате чего их мамы по четыре-пять упаковочек (в магазине по 14 руб. 50 коп. каждая) приносили домой - неплохая подмога бюджету.

Кто хотел, мог посетить в центре в новогоднюю ночь ресторан - у каждого из них зазывалами дежурили свои Деды Морозы со Снегурками.

Москва гуляла, пела, плясала, лопалась петардами и взрывалась. Жаль было только дежурных в метрополитене. Им о самом интересном, что творилось наверху, оставалось только догадываться по раздававшимся звукам.

Может, поэтому они в ту ночь многих «зайцев» пропускали мимо ушей. А может, делали они это специально - в знак уважения к символу 1999 года?

Вероника СНЕГИРЕВА.