В последние два года М.В.Пилат пришлось осваивать эпистолярный жанр. Написаны ею за это время десятки заявлений и жалоб в различные инстанции. Их копии, квитанции об отправке, ответы собраны, распределены по отдельным папкам. Чего же так настойчиво и методично добивается Мария Владимировна? По ее мнению - справедливости.

Она приехала в Сургут в далекие теперь уже семидесятые годы по комсомольской путевке. Личная жизнь не совсем сложилась: осталась с ребенком на руках. Жила в вагончике, потом в общежитии - квартиру не получила и по сей день, имея двадцатидвухлетний сургутский стаж. Но об этом чуть позже.

В 1979 году Мария Владимировна устроилась машинистом башенного крана в УМ-3 «Тюменьгазмеханизации». Вместе со строителями возводила школы, жилые дома. А потом приключилась беда.

Смена закончилась, и она стала спускаться со своего крана. Это было 13 августа 1996 года. На подкрановых путях лежали кирпичи, и на один из них женщина наступила - глаз-то на затылке нет. Острая боль пронзила тело, она упала и непроизвольно вскрикнула. Находившиеся неподалеку рабочие подбежали, подняли, довели до скамейки. Потом сварщик из бригады увез М.В.Пилат домой. Боль чуть-чуть притупилась, помог и компресс, который она сделала. На следующий день, прихрамывая, отправилась-таки на работу и ходила на нее еще две недели, несмотря на усиливающуюся боль. Объясняет Мария Владимировна это так: уйдешь на больничный - на свой кран потом вряд ли уже вернешься.

Однако к хирургу обратиться ей все же пришлось. Получив больничный лист, медицинские назначения, она опять-таки ходила на работу, которая находилась по соседству с поликлиникой ДСК, где получала физиолечение. Превозмогать боль становилось все труднее, и Мария Владимировна оказалась на больничной койке, а потом последовала операция, после которой М.В.Пилат оказалась нетрудоспособной.

Началась тяжба с УМ-3. Администрация не хотела признавать случившееся производственной травмой, составлять акт, мотивируя тем, что причиной происшествия стала обычная неосторожность крановщицы. Потом нашелся еще один «виновник» - генподрядчик на стройке, который обязан следить за порядком на объекте. И почему у нас под любыми предлогами стараются скрыть происшествие, переложить вину на пострадавшего человека?

Ему бы материальную, моральную поддержку оказать, проявить сочувствие - не один год Мария Владимировна работает в УМ-3, заслужила, чтобы о ней позаботились. А в управлении знай себе твердят: пошла бы сразу на больничный - не возникло бы осложнения. Подняли больничные листы за предыдущие годы, сделали выводы, что болезнь у нее была прежде и она прогрессировала, вылившись в ту форму, когда теряется трудоспособность. Это противостояние заставило М.В.Пилат действовать энергично, хотя каждый шаг был для нее мучительным, приносил физические страдания.

Она добилась-таки того, чтобы был составлен акт о производственной травме, благо свидетели не отказались написать объяснительные.

В УМ-3 больничные ей не оплачивали - пришлось в суд обращаться с просьбой выдать судебный приказ на взыскание с должника суммы по больничным листам. После подавала исковое заявление Мария Владимировна с просьбой о возмещении морального и материального вреда, причиненного повреждением здоровья, и судебных расходов к организации. Состоялось судебное разбирательство - с его решением ответчик не согласился.

Делом занялась судебная коллегия. Она проверила все материалы и изменила предыдущее решение лишь в отношении суммы компенсации морального вреда, предложив возместить ущерб в размере 10 тысяч рублей, в то время как суд определил его в

30 тысяч, а Мария Владимировна запрашивала сумму в два раза больше. Но и эти десять тысяч рублей ею до сих пор не получены: ответчик (в данном случае головная организация «Тюменьгазмеханизация») продолжает упорствовать и даже эту мизерную сумму не желает выплачивать - так-то пекутся здесь о кадровых рабочих.

Бюро медико-социальной экспертизы после первого освидетельствования установило, что степень утраты трудоспособности составила 60 процентов. Второй раз ВТЭК посчитал, что утрачено 20 процентов трудоспособности. Не хотелось бы брать под сомнение заключение специалистов, но не значит ли это, что после третьего освидетельствования здоровье инвалида М.В.Пилат позволит ей, как и прежде, подниматься на башенный кран и заниматься интенсивным трудом? Она и по сей день прихрамывает, говорит, что нога сохнет. Но мы не медики, и диагноз ставить не в нашей компетенции, а дальнейшие события покажут, в каком направлении они будут развиваться.

Мария Владимировна, почувствовав облегчение и перенеся еще одну операцию, теперь уже на позвоночнике, вышла на работу - вахтером в общежитии она теперь трудится. В материальном отношении, конечно же, много потеряла. Навыки прежней профессии забываются. А ей всего сорок с небольшим, всю оставшуюся жизнь провести у входной двери ее не устраивает. Опасается она и того, что однажды снимут инвалидность и УМ-3 найдет повод, чтобы сократить ставку вахтера, не предложив ей взамен ничего другого. А она за два десятка лет даже квартиру не заслужила.

Этот вопрос - еще один повод для обильной переписки, которую с каким-то отчаянным упорством ведет М.В.Пилат. Трижды она обращалась в городскую администрацию, в прокуратуру. Приводила факты, когда люди в обход очереди в УМ-3 получали жилье. Те, кто подписывал ответ, пишут однотипно: нарушений в распределении жилья не выявлено. Но ведь не может быть такого, чтобы человеку не хватило двух десятков лет для продвижения очереди.

Один из последних ответов директора УМ-3 выглядит так: филиал УМ-3 в настоящее время строительство не ведет, выделение жилья для работников будет осуществлять при наличии свободной прибыли по решению собрания акционеров. Ну а зная, как обстоит ныне дело с прибылью на многих предприятиях города, можно сделать вывод, что квартир очередникам не дождаться. Не получить ее и Марии Владимировне, хотя в УМ-3 должны были бы загладить свою вину перед этой работницей таким способом. Самой же ей никогда не купить жилище - на мизерную зарплату и инвалидную пенсию такие покупки не делаются.

...Мария Владимировна живет на девятом этаже общежития, и, когда не работает лифт, она с трудом преодолевает ступеньки, добираясь до своего крова, который как был, так и остался временным пристанищем. С высоты своего жилища ей хорошо виден город, который она строила и которому, когда стала беспомощной, оказалась ненужной. Она ехала сюда юной, полной надежд и замыслов, чтобы строить и Сургут, и свою судьбу. Город отнял у нее здоровье, она отдала ему годы, а что получила взамен?

Зоя СЕНЬКИНА.