Лилия СТЕПАНОВА

Именем этого удивительного человека районная администрация ходатайствовала перед Думой округа назвать озеро. Небольшое озеро, притаившееся за нефтяным промыслом среди болотистых тропок и душистого мха. Небольшое и все же заметное - на его берегу в 1962-м положила начало Западно-Сургутскому месторождению, а вместе с ним и всей истории «Сургутнефтегаза», выпестовавшегося из первого НГДУ «Сургутнефть», разведочная скважина № 50р. Та, что дала первую нефть в Среднем Приобье.
С Николаем Александровичем Червяковым мы должны были встретиться лично. Не сложилось. Жизнь распорядилась иначе - третий инфаркт и... 9 июля сухая запись в трудовой книжке: «Прекращен трудовой договор в соответствии с п.6 ст.83. Трудового кодекса РФ в связи со смертью». Пенсионером Николай Червяков - нефтяник-первопроходец, 37 лет отдавший сургутскому нефтяному краю, так и не стал. «Не могу представить себя на пенсии: ну как я без Западного Сургута?! Да я умру без промысла!» - слова из последнего интервью Николая Александровича журналисту газеты «Нефть Приобья». Проработал он и в самом деле до последнего дня.
Ответственный, исполнительный, трудоголик... Друзья и коллеги схожи в главной оценке. И не для корреспондента эти слова. Просто есть такие люди, и таким человеком был Червяков. Фанатически преданным своей работе и Западному Сургуту - месторождению, которое по праву, наверное, мог назвать своим. Хотя корнями не отсюда, приезжий, как многие. Тогда, в 1965 году, в Сургут Николай Червяков прибыл уже сложившимся человеком. И семья была, и учеба в художественном училище осталась давно позади, почти десять лет проработал сначала лепщиком-модельщиком, потом - художником-оформителем. Но буквально манила природа северного края, скучно стало ему в Казахстане (целину уж освоили на тот момент). И вот решился, перебрался. Поступил на курсы операторов. На работу Николая Червякова принимал, как говорят его коллеги, «сам» Дурасов, нефтяник, прогремевший уже тогда на всю страну и обустраивавший промыслы Западного Сургута.
Начал помощником бурильщика. Потом вечерний Тюменский индустриальный институт. Работа оператором, старшим инженером-технологом, в 1981-м - назначение начальником 1-го цеха по добыче нефти и газа, после Николая Дурасова, Виктора Городилова, Александра Шкуро, Николая Матвеева... Этим цехом руководил Николай Александрович десять лет. Здесь, забегая вперед, он и закончил свой трудовой путь.
- Я пришел в объединение молодым специалистом в сентябре 1987-го, - вспоминает начальник ЦИТС НГДУ «Сургутнефть» Ренат Алеев, - и в первый раз Николая Александровича увидел в отделе кадров НГДУ. Он разговаривал с начальником отдела - принес протокол собрания с нарушителями трудовой дисциплины. Невзрачный такой мужчина в беретке набекрень, как мне тогда показалось. Послушав, как меня агитировали на инженерно-техническую должность (а я хотел в цех добычи), он сказал: ну, пойдем тогда ко мне. Начальник отдела кадров сразу: «Как вам повезло! Передовой цех добычи, большая школа...». А у меня впечатление - инспектор труда? Потом, когда уже он представился, что начальник цеха, да передового, только и осознал.
После мы работали плечом к плечу. 87-й, 88-й, 89-й - тогда были интересные времена. Были собрания партийные, комсомольские... Николай Александрович занимал почетное место - был членом парткомитета НГДУ. А цех наш, поскольку перевыполнял план, постоянно получал переходящие красные знамена, первые места и, конечно, как тогда было принято, ключи от квартир, машины. Мастера добычи были в большом почете.
А к Червякову действительно все тянулись. Делегации разные приезжали - к нему направляли, потому что мог доходчиво и красиво объяснить, рассказать всю историю. Его основной чертой была коммуникабельность: к любому мог найти подход, с каждым умел говорить на понятном собеседнику языке. За исключением тех моментов, которые не переносит любой человек. А не терпел Николай Александрович хамства, пренебрежения - сразу вспыхивал. Наверное, потому и были в его жизни три инфаркта.
Возможно. Но, может, одной из причин была и невероятная самоотдача Червякова своей работе. Семь отпусков не отгулял Николай Александрович только за последние годы. А выходные и вовсе не признавал - каждый день на протяжении всей жизни приезжал на промысел. И загружал себя работой сам - не ждал подсказки сверху, не сидел на месте.
- Потому, верно, и был передовым начальником, - говорит Ренат Иршатович, - что сам выступал зачинщиком всех начинаний: перспективного бурения, строительства. Посмотрит, посоветуется, оценит ситуацию, примет решение, подготовит материал - с экономическими выкладками, обоснованиями (хотя об этом никто не просил). Рассматривал в комплексе, и это давало результат.
Сколько рацпредложений поступило за все время работы Червякова, вряд ли кто-то сможет сказать точно. Он все время что-то предлагал, планировал. И как никто знал месторождение - историю каждой скважины. На Западно-Сургутском месторождении их сегодня полторы тысячи. Под силу ли каждую в голове держать? Знал не только номер, но и пласты, глубину, коммуникации, аварии, ремонты... Масса цифр и фактов. Феноменально, но он помнил все. И эти знания, этот опыт помогали принять наиболее рациональное решение о дальнейшей судьбе скважины, если вставал такой вопрос.
И позже, когда уже ушел в замы, по собственной инициативе, а это история отдельная, подспудно брал ответственность на себя, параллельно отрабатывал вопросы, которые должен был решать кто-то другой, все старался держать на контроле - словом, сам спокойно не жил и другим не давал.
- Знаете, даже такой момент был (очень его характеризует), - улыбается Алеев. - Червяков как-то с сыном был в отпуске. И тот учил итальянский язык. И Николай Александрович начал с ним вместе учить. Видимо, тоже контролировал. Или такая история: едем с ним в вахтовом автобусе с промысла в город. Сидит, что-то вычисляет.
- О чем задумался, Николай Александрович?
- Да, вот дошел до 84-й степени...
Он числа, оказывается, возводил в степень, не давал голове расслабляться.
И не только голове.
- Самый отзывчивый человек был, - рассказывает Ираида Сергеевна Кирилина, работавшая вместе с Николаем Червяковым еще с 60-х. - Мы к нему с любым вопросом могли обратиться. Всегда улыбчивый, доброжелательный. Никогда не называли его Червяковым. Все звали Колей. Это мои самые первые впечатления.
- Однажды мы 31 декабря работали в ночь, - добавляет ее коллега Тамара Горбач, - и мороз был 51 градус. Машина не заводится, проехать невозможно, а обход делать нужно. Так Николай Александрович, который тогда уже начальником цеха был, сам пошел. Пять километров туда, пять - обратно. Мы переживаем: где он, не замерз ли? Приходит ночью, весь в инее. Говорю, Николай Александрович, дежурный же оператор есть, это его работа. А тот отвечает: он ведь обморозиться может. «А вы не можете?» - «Ну, что я... Я другое дело». А мы жили тогда в рубленой избушке, как на заимке. И чтобы не скучали, Николай Александрович на стенке нам ветку нарисовал. На ветке - воробьиха в платочке да с корзинкой и щеголь воробей. «Чтобы, - говорит, - вам тут нестрашно, негрустно было, настроение поднималось». За все душа болела у человека. Он, знаете, родился в деревне, в Кировской области и говорил всем: если бы не стал нефтяником, был бы хо-о-рошим председателем колхоза!
В 1991 году Червяков переходит на должность заместителя начальника ЦДНГ-1, уступая место своему ученику Ренату Алееву.
- Меня тогда вызвал начальник НГДУ, - вспоминает Алеев, - перед ним сидел Червяков, и они вдвоем, улыбаясь, предложили мне возглавить первый цех добычи. Обычно это происходит, если человек ушел на повышение и создалась вакансия, либо допустил прежний руководитель какие-то нарушения. А тут сам Червяков стал инициатором моего назначения. Ну, были, конечно, разговоры, дескать, тебе пора... И все же неожиданное было решение: меня выдвинул вперед, а сам ушел на вторые роли - заместителем начальника по обустройству и ППД. Мне кажется, он просто выбрал тогда для себя наиболее близкую по духу деятельность.
Николай Червяков действительно заинтересовался новым в отрасли делом - экологией нефтепромыслов. В то время как раз на Западно-Сургутское месторождение приезжали ленинградские экологи. Николай Александрович стал с ними общаться, увлекся, закончил даже курсы Санкт-Петербургского госуниверситета по специальности «инженер-эколог». Редкая для начала 90-х «корочка». И занялся реализацией теории на практике при рекультивации мест нефтезагрязнений. И тут знание истории обустройства и разработки месторождений Николаю Червякову очень помогало. Но и здесь мыслил глобально.
- Сложно представить, но он употребил на практике даже теорию тектонических разломов земной коры, - рассказывает Ренат Иршатович. - Изучив зону деятельности «Сургутнефтегаза» на Западно-Сургутском месторождении, он представил расчеты, где, по его мнению, располагается наиболее опасная зона прохождения коммуникаций. Всерьез это никто не воспринял, - продолжает с улыбкой Алеев, - но во время капитального ремонта начальник цеха учел теорию при проводке трассы нефтепроводов.
В последние годы, когда многие процессы на нефтепромыслах были автоматизированы, шло активное внедрение информационных технологий, старую гвардию стали сменять молодые специалисты. Но Николай Червяков на пенсию не ушел. Остался оператором по добыче нефти и газа. Занимался, как прежде, скважинами, учил молодежь.
- Он до последнего был востребован, - говорит начальник ЦИТС. - Всем известно, что именем Кукуевицкого названа улица. А ведь Червяков тоже стоял у истоков и стал частью истории «Сургутнефтегаза». И, зная, как он заботился о природе, мне пришла такая мысль: назвать его именем безымянное озеро на территории месторождения. Предложение было одобрено начальником НГДУ «Сургут-нефть» Александром Булановым. Мы хотели сделать этот подарок Николаю Александровичу к 25-летию объединения. Озвучить на торжественном юбилейном собрании, карту вручить. Но не получилось. Не успели.
Не успели при жизни. Но озеро существует. С одной его стороны в размеренном ритме движутся качалки 95-го куста Западно-Сургутского месторождения (запустили в 1983-м тоже с участием Червякова). С другой - дает нефть 50р, скважина-первооткрыватель, спустя 35 лет возвращенная к жизни передовым методом зарезки боковых стволов. На берегу же озера мирно удят рыбу мальчишки. Для них оно пока безымянное. Для нефтяников - уже нет.

Фото автора.