Светлана СЕВАСТЬЯНОВА

Любить свою страну - это естественно. Но я сомневалась в возможности таких же полноценных чувств к чужой родине. И ошибалась до того, как увидела и почувствовала истинное восхищение, с которым говорил о моей-нашей Родине этот француз. Неважно, что эта любовь была адресована России дореволюционной.
Чистокровный француз, выходец из богатой буржуазной семьи, посвятивший всю свою жизнь зарубежной России (впрочем, слово «зарубежной» он не любит употреблять) поры русской парижской эмиграции первой волны. Той самой, что до конца дней своих жила на чемоданах, веря, что рухнет советский режим и можно будет вернуться на Родину.
Его зовут Ренэ Герра. Единственный в своем роде парижский профессор, преподающий русский язык, создатель музея Русского искусства в столице Франции, собиратель (именно собиратель - не коллекционер) картин, книг, дневников, писем, предметов - всего того, что связано со знаменитыми русскими эмигрантами. Безусловно, преисполненный гордости за свою деятельность, что объяснимо, если учесть, как много сделал этот человек, движимый одним лишь желанием: сохранить все, что связано с русским зарубежным искусством. Сохранить для русских.
Сорок лет назад он не обладал даром предвидения, что позволило бы приоткрыть завесу в век нынешний и понять, что это искусство России будет востребовано. Хотя многие сейчас говорят, дескать, Ренэ предвидел: будущее у русской зарубежной литературы есть, а потому и начал заниматься именно ее изучением.
Все обстояло гораздо проще. В Каннах, где прошло детство Ренэ, жили многие эмигранты-белогвардейцы. Мама Ренэ работала директором гимназии и согласилась позаниматься математикой с внучкой одной русской женщины. Которой нечем было платить за обучение, но гордость не позволяла принимать помощь бесплатно. Взамен она предложила обучить десятилетнего Ренэ русскому языку. Это и стало началом, первыми шагами в волшебный, завораживающий мир русской культуры. Его учили, как своего, и успехи настолько вдохновили наставницу, что однажды она сказала: «Я сделаю из вас общественного деятеля для будущей России!».
Она не ошиблась. Россия обрела в Ренэ Герра ревностного хранителя бесценного пласта культуры и искусства, которые долгое время таковыми считать не желала. Поворот произошел недавно: с удивлением ли, с гордостью ли наша страна узнавала в работах Бориса Зайцева, Алексея Ремизова, Гайто Газданова и многих других себя. В тех творениях, что выходили из-под их пера на земле Франции. Осознавала, что ее сыны остались верны ей и с болью и печалью до конца дней своих ждали встречи с нею, следили за тем, что происходит с Родиной.
Подобная увлеченность искусством и литературой России, не советской, потому что во Франции СССР считался незыблемым и с ним предпочитали дружить, не приветствовалась. В конце 60-х - начале 70-х Ренэ Герра был единственным французским славистом, который общался с эмиграцией, что тоже не находило позитивного отношения.
- Никого из живущих в Париже знаменитых русских - ни замечательного писателя Бориса Зайцева, ни известного художника Юрия Анненкова, ни поэтессу Ирину Одоевцеву - ни разу не пригласили выступить в Сорбонне или в институте славяноведения. Хотя они готовы были сделать это бесплатно, - вспоминает Ренэ Герра. - Зато приезды советских поэтов-писателей, пусть даже не очень талантливых, приветствовались и неплохо оплачивались.
Впервые в Россию Ренэ приехал в 1966 году в составе делегации по культурному обмену. В 1969 году его выслали - не ту литературу изучал и пропагандировал. Вновь приехать в Россию смог лишь в 1992 году на презентацию своей книги «Жаль русский народ». Спустя два года откликнулся на предложение устроить выставку работ эмигрантов первой волны «Они унесли с собой Россию» в Третьяковке из своей ценнейшей коллекции. 22 работы пропало. Министерство культуры не увидело своей вины в том, что недостаточно хорошо организовало охрану. Ренэ обиделся и с тех пор не решается вывозить работы известных русских в страну русских. Зато с удовольствием устраивает выставки в Париже. И его музей Русского искусства открыт для всех желающих. Именно поэтому он не считает себя коллекционером.
- Я этим в материальном смысле не живу. Я профессор. Преподаю русский язык и литературу. Собирал эти бесценные картины и книги, ибо всегда надеялся, что Россия неизбежно заинтересуется искусством русской эмиграции. Единственная моя заслуга: я пришел к этому 40 лет назад.
Сегодня Ренэ Герра приезжает в Россию регулярно.
- Я очень люблю русский язык, в Париже до десяти часов в день говорю по-русски, даже мечтаю на русском. И, наверное, я могу уверенно сказать, что это и моя страна тоже. С удовольствием езжу отдыхать куда-нибудь под Вологду, инкогнито: представляюсь учителем. Обожаю общаться с простыми людьми, слушать их речь.
В Сибирь месье Герра приехал впервые, эту поездку ему организовал друг, поэт, руководитель областной писательской организации Николай Шамсутдинов, с котором Ренэ познакомился в Париже. Поездка включает знакомство с тремя городами: Тюменью, Тобольском и Сургутом.
- Но если о Тобольске просвещенный француз еще слышал, то о Сургуте и Тюмени не знает никто, - говорит профессор Герра. - Так что у меня будет повод похвастаться: я был в Сургуте. Это здорово, поскольку на Западе Сибирь считается чем-то запредельным и нереальным и вызывает живой интерес.
Путешествие «по северам» решено было начать с Сургута, поскольку, по мнению Шамсутдинова, это едва ли не лучший город в нашем регионе. Далее влюбленный в Россию француз отправится в Тобольск и Тюмень. Но прежде еще поизучает Сургут и даже прочитает лекции студентам СурГУ. Они им запомнятся надолго: слушать Ренэ Герра можно бесконечно.