Анастасия Валерьева.

Уважаемая редакция, здравствуйте! Прежде всего мне хотелось бы поздравить всех женщин с именем Татьяна, работающих в вашем коллективе, и вообще всех Татьян, которые, если вы изволите напечатать мое письмо, прочитают его, с днем их именин. И рассказать о своей Татьяне - сестре, которую я искренне люблю больше всех на свете.
Несколько раз порывалась в Татьянин день вот так сесть и написать о сестре, не называя фамилии. Она поймет, что речь о ней. Мне же другого и не надо. Когда слышу, читаю, наяву сталкиваюсь с ситуациями, где родные братья и сестры живут, как кошки с собаками, буквально десятилетиями не встречаясь и не желая ничего знать друг о друге, удивляюсь безмерно. Ведь бывают случаи, что только родные по крови люди могут помочь друг другу, потому никогда нельзя забывать об этом.
Вот и со мной много лет назад случилась буквально патовая ситуация, и на помощь мне пришла сестра. Впрочем, как всегда, в сложных жизненных моментах именно она была моей опорой, а правильнее сказать - спасением. Вполне вероятно, что и на свете бы меня уже не было, если бы не она со своим упорством, любовью, которую не демонстрируют, и заботой, в которой потом не упрекают. Мне даже страшно представить жизнь без нее.
Вспоминаю рассказ мамы, что отец после того, как я родилась, сказал ей: «Вот и хорошо, есть одна дочь, и достаточно». Но через пару лет мама забеременела вновь, и папа категорично заявил ей, иди, дескать, делай аборт, нечего нищету плодить. Господи, как я благодарна маме, не послушавшей его и родившей Татьяну.
В детстве мы, конечно, и ругались, и дрались, а потом мирились, плача. Будучи на три года старше, я всегда выгоняла ее, когда ко мне приходили подруги: мала, дескать, с нами общаться. А Таня не очень-то дружила с девчонками, предпочитая общество мальчишек, играя с ними в лапту, прыгая через заборы. В общем, росла сорви-головой. Помню, что на ее руках и ногах живого места не было: царапины, синяки, вечно порванные платья. Я же была девочкой примерной, много читала, хорошо училась. Впрочем, на Таню в школе жаловались только за поведение, потому что с отметками у нее все было в порядке.
Настойчивости и смелости моей сестренке было не занимать. Дважды поступала потом в вуз на специальности, куда предпочитали принимать только парней. Во второй раз своего добилась. И если со мной у родителей забот хватило через край, то Танюху будто подменили. Именно она стала опорой отцу и матери в борьбе за меня. Но это другая история, касающаяся только нашей семьи.
Мы с ней очень разные, как внешне, так и внутренне непохожие. В нашей семье никогда не было принято открыто проявлять свою любовь. Например, наши родители дружили с одной семьей, где лобзания были как бы традицией. Нет, мы с Таней зависти не испытывали, а когда пребывали еще в детском возрасте, всегда недоуменно переглядывались, наблюдая за этими манипуляциями. Очевидно, чувствовали какую-то неестественность в такого рода проявлениях любви. Потому особого удивления не испытали, когда та семья распалась. Любовь ведь не нуждается в бесконечных разговорах и признаниях. Она либо есть, либо нет. У нас и была, и есть, но мы никогда не говорим об этом.
Подчас мне очень больно становится за нее, потому что Таня никогда не делится со мной своими переживаниями, неприятностями, заботами. Если обращается за помощью, то только прося за других. За себя - никогда. Она все держит в себе - такой характер. И сколько ни прошу, поделись, выскажи, сразу легче станет... «У меня все в порядке!» - только это слышу в ответ, хотя интуитивно чувствую, что это не так.
Часто размышляю: если бы жизнь поставила меня перед выбором отдать ее за свою сестру, я бы, не задумываясь, сделала это. Потому что ближе ее, роднее, любимее у меня никогда никого не было. Просто мы одно целое, хотя и очень разные. Хотя у каждой из нас своя судьба, своя жизнь.