В начале февраля вся Россия отметила 60-летие Сталинградской битвы. Мало осталось ветеранов той далекой войны. Слава им и почет. Но сейчас, в середине месяца, нельзя не вспомнить другую, никем не объявленную, героическую и в то же время трагическую войну. Беспобедную, длившуюся в два раза дольше, чем Великая Отечественная. Войну в Афганистане.
Вместо предисловия
«Она стояла, как обычно, с плакатиком, когда увидела своего Микитюка.
- Дима! - закричала. - Дима!
Плакатик выпал из рук. Она кинулась к бронетранспортеру. И сержант на броне поднялся ей навстречу. БТР продолжал двигаться, повинуясь маршевой дисциплине. Девушка бежала рядом, хватаясь за металл руками, и гвоздики сыпались по одной на песчаную землю...
Тогда из толпы выскочила самая боевая из встречающих матерей, которую все женщины называли: Валя из Сургута.
Встала перед бронетранспортером, раскинула руки:
- Стойте! Невесту возьмите!
Все солдатские руки потянулись сверху к девочке, подняли ее на броню, и она оказалась лицом к лицу с тем, кого так долго ждала».
Это отрывок из очерка Юрия Теплякова «Конец войне», который вошел в альманах «Афганистан болит в моей душе».
Как удалось выяснить, Валя из Сургута не вымышленный, собирательный образ, созданный журналистом-«афганцем». Эта женщина действительно проживает в нашем городе, а в феврале 1989 года встречала на термезском мосту своего сына, который два долгих года исполнял интернациональный долг в Афганистане.
Мне удалось встретиться с этой отважной женщиной. Ее воспоминания о том радостном периоде в жизни нескольких тысяч советских солдат предлагаю вашему вниманию.
Губной помадой
на картонке -
номер части
- Мой сын был призван весной 1987 года. Вначале «учебка», а затем - Афганистан, - вспоминает Валентина. - В декабре 1988-го он прислал фотографию и номер своей воинской части. Написал, что с 4 по 6 февраля, похоже, советские войска будут выводить на Родину. В прессе этот вопрос уже не скрывался. Два года переживаний и слез, два года выуживания новостей по телевизору и радио. Корреспондент Лещинский был тогда единственным связующим звеном между нами и сыновьями. И вот когда наступил февраль, вопроса, ехать или не ехать на таджикскую границу встречать сына, уже не стояло. Конечно, ехать!
На работе она берет отпуск на две недели за свой счет. Через Свердловск самолетом в Душанбе, затем автобусом до Термеза. И 3 февраля уже на месте. Пограничная застава, мост через Амударью. Но вывод первой колонны назначен только на 5 февраля. Два дня металась любящая мать по городу, чтобы узнать хоть что-то о выходящих из Афгана солдатах. Она была не одна.
Со всех уголков страны прилетели, приехали сотни отцов, матерей, жен, невест, чтобы увидеть и обнять своих детей, мужей, любимых. Сотни глаз были устремлены туда, где стоял пограничник у шлагбаума, откуда вот-вот должна была появиться первая колонна с солдатами.
- Радостный многоголосый крик вырвался, когда появились первые ГАЗ-66. Еще мгновение - и мы увидим наших ребят. Но военная комендатура не позволяла надолго останавливать движение колонн. Постоянно раздавались возгласы: «Движение! Продолжать движение!». Но встречающие никого не слушали. Кричали, искали нетерпеливыми глазами родные лица, бросались под колеса автомашин. Все графики вывода войск перепутались. Одни части пересекали границу раньше, другие задерживались. Четкой информации о том, когда прибудет часть, где служил мой сын, не было. Военная комендатура вечером сообщала о выводе одних частей, а наутро выходили другие. Одни части шли на железнодорожный вокзал для погрузки в вагоны, другие - в аэропорт для отправки самолетами, третьи ненадолго останавливались у Термеза на кратковременный отдых.
Встречающие матери сгруппировались по номерам воинских частей. Так легче было искать. На картонных стенках ящиков из-под продуктов писали губной помадой фамилию, имя, отчество сына, а кто знал - приписывал номер части.
Осторожно: дембеля!
Молва о многочисленных встречающих долетела до Хайратона - города на той стороне Амударьи. Туда подтягивались наши войска для вывода. Там сдавалась боевая техника войскам ДРА. С надеждой и страхом смотрели матери на противоположный берег. Хаотичность вывода войск, взрывы на том берегу... Поднимались «вертушки» с вихрем тепловых ракет и уносились в неизвестность, вызывая тревогу у встречающих.
Солдаты, кому было суждено остаться на ночь в Хайратоне, не спали: завтра будем на Родине!
Некоторые колонны были украшены наспех изготовленными плакатами: «Здравствуй, мама!», «Домой! Домой!». На очень грязном капоте одного КамАЗа пальцем было выведено: «Осторожно: дембеля!».
- Кстати, ничего смешного, - замечает моя собеседница. - Ребята переслужили несколько месяцев. И были настроены весьма агрессивно. Этот плакат имел весьма гуманный смысл. Он отпугивал шаромыжников-попрошаек, перекупщиков и криминальных элементов, которые шмыгали вдоль колонн в большом количестве.
Сквозь кисель «афганца»
Прошла уже неделя с тех пор, как первый советский КамАЗ пересек мост. Но часть сына так и не прошла. 11 февраля подул «афганец», ветер огромной силы. Он поднял в воздух миллионы частиц песка и пыли. Воздух достиг такой консистенции, что стал словно кисель. Трудно было дышать, не говоря уже о том, чтобы видеть проезжающую технику.
- Автомашины двигались с включенными фарами. Два дня в этом месиве песка и пыли матери пытались найти своих детей. Нас, родителей тех, кто служил с моим сыном, собралось около пятнадцати человек. Мы договорились держаться вместе и помогать друг другу. Обязательно помогать. Потому что были случаи, когда мать, встретив сына, теряла сознание. Или при движении колонны машины не останавливались, а плачущая мать, увидев родное лицо, бежала следом. И тогда кто-нибудь выскакивал из толпы и останавливал колонну. И мне однажды пришлось остановить машины, чтобы помочь плачущей девчушке найти своего жениха. Офицеры военной комендатуры матерились, но не мешали нам. В душе они все понимали. 12 февраля наконец-таки прошла информация, что завтра будет выходить часть, где служил мой сын.
Ночь прошла без сна. Ранним утром женщины заехали на рынок купить цветов - и к мосту. «Афганец», к счастью, утих. У кого-то оказался бинокль, и встречающие смотрели в него на ту сторону границы. Но движение началось только к 10 утра. Первые автомашины приблизились к шлагбауму. Но выходила совершенно другая, не упомянутая вчера часть.
- Около 13.00 выползли бронемашины с командованием «нашей» части. Но вдруг заставу закрыли на обед до 14.00. Кто-то из командиров сказал, что личный состав будут вывозить после обеда на КамАЗах. Напряженнее и томительнее этого часа в моей жизни не было. Замерло движение воздуха, умолкли птицы, звенело в ушах. Я думала, этот час никогда не кончится. Но вот кто-то из встречающих заметил на той стороне пыль. Пыль покатилась по дороге. И вот уже невооруженным глазом можно было увидеть вереницу крытых КамАЗов. Как в крытых автомашинах мы будем искать своих детей?! Страхом повеяло от этой мысли.
Но план созрел быстро. Надо идти не к шлагбауму, а подняться выше по дороге и, когда колонна войдет на территорию страны, остановить ее. Так и сделали.
- Я высоко подняла свой самодельный плакатик и бросилась к кабинам машин, где сидели офицеры. Они читали наши надписи и махали руками: дальше, дальше. В третьей кабине сидел рыжий лейтенант. Он открыл дверцу, встал одной ногой на подножку и... указал на кузов своей машины. Дальше все как во сне. Я не помню, куда делся плакатик, как очутилась сзади машины. Офицер что-то кричал вдогонку. Но тут чьи-то руки подхватили меня снизу, много рук потянулось сверху. В этой кутерьме гвоздики сломались. А их так хотелось подарить солдатам, ведь это их первые цветы на родной земле! В глубине кузова были навалены каски, бронежилеты, еще какой-то армейский скарб. По бокам были скамейки, на которых сидели солдаты. Я осматривала все это невидящими глазами. Лица солдат были похожи - загорелые, обветренные, чумазые от пыльной бури. Зимние шапки надвинуты на лоб. И я очень испугалась, что не узнаю сына. Дыхание перехватило. Но, когда тронулась машина, я прохрипела: «Сынок, ты где?» - «Мама, я здесь», - услышала я в ответ. Мой сын сидел уже рядом со мной. Он узнал меня сразу и пробрался к центру прохода. Мы крепко обнялись. А рыжий лейтенант разрешил мне пробыть в части до следующего утра. 15 февраля на мосту генерал Громов давал интервью журналистам, сообщив им, что он последний советский солдат, вышедший из Афганистана.
Помнить надо,
но больно вспоминать
К сожалению, женщина отказалась представиться и назвать имя своего сына.
- Воевавшие сыновья невоевавших отцов. Это страшно. В Сургуте более восьмисот семей опалила афганская война. А скольких опалила и еще опалит Чечня? Помнить об этом необходимо: ради погибших, ради мира для живых. Но вспоминать очень больно, - сказала она в завершение нашей беседы.

Записал Александр Конев.