Майя Лисовская

Сургут - удивительный город. Аккуратно-компактный и известный не только на всю Россию, но и за рубежом. Многие ли города с 300-тысячным населением могут похвастаться такой славой? Город, в котором «дела давно минувших дней» легко и органично уживаются с новейшими технологиями и высотками новостроек, а «вчера» и «сегодня» слились воедино. Гостеприимный и радушный, молодой душой, несмотря на почтенный возраст: Сургут приближается к своему 410-летию.
Не каждый город становится судьбой отдельно взятого человека. Не каждый отдельно взятый человек находит город-судьбу. Кому посчастливилось встретить и полюбить Сургут, знают: к этому городу прикипаешь душой и сердцем. Сургут не веха биографии, Сургут - это навсегда.
На прошлой неделе в центре дневного пребывания пенсионеров старожилы города встречались с поэтами Сургута. Вспоминали, читали, пели, чаевничали... У каждого свой Сургут. Своя память.
- В 40-е годы Сургут был небольшой деревней, - звучит задорный голос. - Улиц - штук семь, две параллельных и поперечные. Жили мы прекрасно: ни воров, ни бандитов. Рыба под носом, утки под носом, ягода - час-два походишь и наберешь. Люди дружные были. У кого-то картошки нет - несут, корова не доит - и молоком угостят. Не продавали, а так, по-соседски делились. (Вот благодать-то! - М.Л.) Рыбой всегда поделятся, да мы и сами рыбачили. Это были хорошие времена. Я счастлива, что здесь родилась, здесь и умру, Сургут воистину - моя судьба. Где бы ни ездила, где ни бывала, а лучше Сургута нет.
- И я помню Сургут в сороковые, - живо подхватывают в зале. - Кругом ромашка низкая, железная дорога - две колеи и с одной стороны тротуар деревянный. Тихое, зеленое, спокойное место. Черемухи много было, рябины. Замки на двери никто не вешал, или на палочку «запирали», или вообще оставляли открытыми, никто не зайдет. До самого 45-го года замков в Сургуте не было. В 45-м стали запираться: пароход привез сюда заключенных. Пришлось замками обзаводиться.
Поражаешься памяти людской - все трудное, тяжелое, горькое остается «за кадром». Выносится за скобки. Стирается бесследно. Или молодость наша нам всегда будет казаться самым счастливым временем?
Со стула встает маленькая старушка в чистеньком платочке: «Я приехала в Сургут в 43-м году. Сургут был деревней. У меня детишки были маленькие - год да два. Летом кричат: «Маруся, беги, Кузнецов приехал с рыбалки». Берешь чашечку, идешь, рыбы тебе наложат. На работу пойдешь - веник к двери приставишь, вот и весь «запор». Приходишь, соседка окликает: «Маруся, я у тебя соли взяла». А вот как привезли зеков на барже, так все меняться стало. Они переночевали в деревне, наутро их увезли. И оказалось - у одного теленка украли, у другого - поросенка.
Воспоминания льются светлым ручейком, листая страницы, ставшие достоянием истории. Ни один из собравшихся не помянул маленькую пенсию, не посетовал на тяготы и проблемы - сегодня не о себе. О Сургуте.
А сколько, оказывается, пронзительных стихотворных строк посвящено Сургуту. Сургутяне не скупятся, отдавая дань своему городу: Сургут и «сердце России», и «любовь и надежда моя», и «единственный город». Не забыты и комариные полчища, и суровые морозы, и переломные 60-е, когда нашли большую нефть.
«Полярного сияния салюты,
Невыносимый комариный гуд,
Заштатным городишкой-лилипутом
Три с лишним века прозябал Сургут!»,
- звенят чеканные строчки.
А старушки-дедушки совсем по-молодому приглашают песней:
«Пройти жизни институт
Приезжайте к нам в Сургут.
Вы не пожалеете,
Душой помолодеете!».
У Сургута - особая история и особая судьба. И это, скорее всего, закономерность. Ведь историю любого города пишут люди.