Все называли его одиноким романтиком, странным, чудным человеком. Он был не такой, как все, и поэтому его не любили.

Оказываясь среди людей, он терялся, уходил в себя, закрывал накрепко дверь в свою душу. В этот момент его глаза молили о помощи. Быть может, даже о пощаде. Вся его жизнь была похожа на огромный корабль, рассекающий волны равнодушия, терпящий злорадный смех ветра, засыпающий под грустную песню неба и печально смотрящий вперед.

Он считал себя одиноким морским волком. Никому не было дела до его чувств, желаний, стремлений. Но он не озлобился на людей, он верил в них, так же, как в любовь, чудеса и небо. Он жил ради неба. Все, что ему было надо, лишь поднять глаза к великому бирюзовому пространству и слиться с ним, утонуть в нем. Раз и навсегда.

Он чувствовал небо. «Сегодня оно смеется», - говорил он иногда. И правда, смотришь - солнце стелет разноцветные полотна света на землю. «А сегодня ему грустно. Видите, идет дождь. Это святые слезы, сравнимые лишь со слезами ребенка». И тогда он снимал рубашку и танцевал под дождем.

А рядом проходили люди, хмурые, заспанные, вечно чем-то недовольные.

А он смеялся, плакал и вальсировал: «О, можно вас пригласить на танец. Такая красивая музыка!». Он нежно обхватывал воображаемую леди за талию и... раз-два-три, раз-два-три... взлетал ввысь, к своему Богу и Господину.

А люди внизу все шли и шли. Он кричал этим безжизненным куклам: «Вы сошли с ума! Неужели вы безразличны к этому милому, доброму дождю?».

Но они молчали. «Когда один человек молчит - горько, когда двое молчат - тяжело, когда толпа молчит - страшно».

Он никогда ничего не требовал, не ждал. Хотя нет, он ждал и искал. Кого? Он и сам не знал. Но сердце подсказывало: прекрасную Даму, таинственную Незнакомку... Почему-то ее нигде не было. Поиск, надежда, приближение, разочарование, крушение и снова поиск.

Казалось, его корабль-жизнь сбился с курса и больше никогда не увидит берегов. Но вот на горизонте появилась Она. Сплетенная из нежности и счастья, дарящая всем сказочную улыбку и звонкий, рассыпающийся мелкими хрусталиками смех. Зеленоглазая богиня по имени Воскресение.

Он был покорен. Все стихи посвящал ей, просыпался и засыпал с ее именем на губах: «Есть только Ты и Я. Все остальное - временно». «Любовь есть Ты и кто-то на Земле, прождавший вечность возвращения» - слова в пустоту, в никуда, в бесконечность.

Она была холодна и неприступна. Лжевесна, лжедитя, лжедоброта. Она была всего лишь одной из Них - частью безликой толпы. Ее смех, ее слезы, ее прозаичные чувства - все игра. Но она не знала, что играет с огнем.

Настал день крушения. Обычный день. Он вобрал в себя все самое лучшее, что когда-то придумало человечество - пустоту, вереницу незнакомых лиц, траурно-веселые цветы и вальс, тот, что соединил в себе обиды, гордые слезы и смех счастливого безумца. Прощаясь с дождем, с солнцем, с ветром, со звездами, он сказал: «Спасибо за все. Я был самым счастливым человеком - человеком, познавшим отраву и прелесть любви». Но он не попрощался с небом. Забыл? Не захотел? Не успел?

А она так и не узнала, кто дарил ей цветы, стихи и свою безграничную любовь. Она жила так же, как и раньше: без перемен, без веры и надежды, любя себя и только себя.

Все называли его одиноким романтиком, странным, чудным человеком...

Анастасия БЕЛОВА.

С впечатлениями, откровениями и размышлениями юных авторов разбиралась Светлана СЕВАСТЬЯНОВА.