Наш собеседник - Е.А.Немысова, кандидат педагогических наук, ханты по национальности, работает доцентом кафедры этнообразовательной системы обско-угорских народов окружного института повышения квалификации и развития регионального образования.

- Евдокия Андреевна, вы много лет занимались проблемой преподавания родного языка детям, как это называлось во времена Советского Союза, малочисленных народов Крайнего Севера. Хотелось бы спросить вас о сохранности, развитии языка ханты и преподавании его в национальных школах нашего округа сегодня. Но сперва охарактеризуйте вкратце предысторию «языкового вопроса».

- Язык у ханты не был письменным, традиций письменных мало, литературного языка нет - вот, собственно, и вся предыстория. Кроме того, учебники по языку приходится издавать на четырех диалектах. Самое большое отличие - между группой западных диалектов, это, скажем, у ханты Березовского, Октябрьского районов, и восточной, на которых, к примеру, разговаривают сургутские, нижневартовские ханты. Причем отличие такое, что, долго не встречаясь, нельзя было понять друг друга, настолько в этих диалектах разная лексика, фонетика, морфология.

- Выходит, хантыйский литературный язык - вещь невозможная?

- Отчего же. Просто сейчас так остро вопрос не стоит. Литературный язык, может быть, сначала возникнет в западной группе диалектов, потом в восточной, и со временем произойдет их объединение в общий литературный язык. Надо накопить как можно больше письменных источников, потом на их основе создать диалектический словарь, с помощью которого и можно будет вплотную подойти к изданию грамматики диалектологии. Хотя за границей грамматика финно-угроведения и описана, но это научные работы и для широкого читателя непригодные. Вот у манси литературный язык, но лишь потому, что один живой диалект - северных манси остался, остальные, существовавшие ранее, исчезли.

- Страшно как-то звучит «исчезли». Значит, исчез народ как носитель этого языка-диалекта?

- К сожалению, это не только наша беда, но и мировая тенденция. У нас наибольший удар по языку связан с покорением Сибири Ермаком, насильственной христианизацией. Первыми христианизации подверглись ханты Тобольского района, и язык исчез, потом очередь кондинских ханты наступила, иртышских... Представительницей иртышских ханты, например, была замечательная наша сказительница Таисия Чучелина, свои сказки для писателей и журналистов она уже рассказывала на русском языке.

- Советский период - тоже удар по языку коренных народов Севера?

- Безусловно, особенно нефтяная эпоха. Но я не скажу, что советский период для ханты - только плохо. Именно тогда мы начали создавать письменность, школы появились, грамотные люди, ученые, писатели, поэты, сформировалась национальная интеллигенция. Вместе с тем отрыв от родителей, интернатская жизнь вынуждали все меньше и меньше знать родной язык и приучаться только к русскому языку. Мне в этом смысле повезло больше, я в интернате не жила, у нас поселок большой был, семилетку дома окончила.

Я закончила педучилище и институт вместе с ваховской ханты Раисой Федоровной Прасиной. Транспорта тогда хорошего не было, она не ездила домой даже на каникулы и лет пятнадцать в общей сложности с родителями не виделась. Когда наконец встретились, сели друг против друга - мама и совсем взрослая дочь, а слов нет, настолько «чужими» стали, только комочек любви в груди, который так и не раскрылся.

- Уклад жизни северного аборигена настолько уникален и специфичен, что любое соприкосновение с «цивилизацией», на мой взгляд, неизбежно ведет к разрушению этого уклада и как следствие - к утрате языка и этнического самосознания...

- К сожалению, это действительно так. Знаете, как у ханты говорят про детей, которые учатся и живут в школах-интернатах? «У них ни рук, ни ног не будет». И это понятно, ведь столько двигаться, сколько двигаются оленевод, охотник, рыбак, без привычки невозможно. Школьники-ханты после десяти лет сидения за партой возле теплой печки или батареи отопления безвозвратно теряют свои физические, психологические навыки, без которых им уже просто не выжить в суровых северных условиях.

- Может быть, сознательный «исход» в тайгу, прочь от цивилизации, станет спасением?

- Некуда уходить. Несколько лет назад я была на местах расселения аборигенов в районе Тянского месторождения, изучала, сколько семей там живет, в каких условиях, чем занимаются. Все они согнаны со среднего течения Тром-Агана уже на истоки рек, дальше им идти некуда. Реки отравлены, пастбищ нет, а ведь, чтобы одной семье элементарно выжить - себя прокормить, одеть, обуть, - необходимо иметь не менее ста оленей.

И все-таки не в этом главная проблема, а в самоуправлении. Чтобы процессом сохранения своей культуры, своего языка, процессом выживания мы руководили сами. Ведь как всегда было? Нас водили за руку, желая добра, за нас решали наши проблемы. В результате - сувенирная жизнь, сувенирная культура, сувенирный язык. Мы и сегодня не видим себя во всех этих программах, законах, концепциях, какими бы хорошими они ни были. Когда за нас решаются наши проблемы, это все-таки взгляд извне, а не изнутри.

Особенно наглядно подобный подход можно проиллюстрировать на позиции нефтяников: неужели, говорят они, вы хотите остаться в таком развитии, в котором сейчас живете, мы же хотим вам помочь, построить дороги, дома, создать прекрасные бытовые условия?! Да никто не против помощи, но надо понимать, что замена стойбищного образа жизни жизнью в благоустроенном поселке для аборигена равносильна самоутрате. Мужчины-ханты в таком поселке, как правило, безработные и приспособиться к поселковым условиям они не могут. Девушки-ханты, чтобы выжить, выходят замуж за «чужих». В Березово, например, я знаю, есть семьи, в которых по трое сыновей и ни один не женат, потому что невест для них нет.

- Вам не кажется, что все в судьбе коренных народов Севера исторически предрешено и им уже ничто не поможет сохранить себя в качестве этноса?

- Многие так считают. Молодежь наша спрашивает: зачем нам язык, культура, традиции, если они остаются невостребованными, мы выучим, но только скажите - зачем?! И все-таки надежда - последнее, что умирает. Процесс можно остановить. От юкагиров, некогда многочисленного и ведущего народа Якутии, тоже крохи оставались, однако полного его исчезновения удалось избежать. И нам, надеюсь, удастся.

- На чем зиждется эта надежда?

- Комитет по делам Севера создан, хотя испытывает сейчас большие финансовые трудности. Он занимается разработкой целого комплекса вопросов: от юридических - мы ведь до сих пор живем в рамках обычного права - до вопросов, связанных с образованием родовых угодий, общин, общинного самоуправления, подготовкой национальных педагогических, медицинских кадров, внедрением современных способов переработки рыбы и так далее.

Есть уже примеры, когда родовые угодья объединяются и сообща решают свои вопросы, то есть первые, хотя и слабые ростки самоуправления появляются. Продолжается работа по приращению письменных традиций, чтобы новые поколения ханты и манси могли усвоить сначала свою культуру, на ее основе - русскую, а затем и мировую. В Угуте, скажем, сейчас строится вторая школа, а в старой скорее всего будут учиться только дети коренной национальности. Хорошим примером сегодня является семейная школа Юрия Вэллы, в Тром-Агане хорошо бы создать общинную школу, об этом речь уже шла в прошлом году. Ученые рекомендуют с одноязычия переходить на дву-, многоязычие.

Издана монография «Этика и этикет хантов», пишутся книги «Мир хантыйской женщины», «Картина мира у ханты, или Духи мира земли казымской». Также изданы «Религии югорских народов». Эту книгу написал еще в начале века финский ученый Карьялайненен, но до нас она дошла только сейчас, в ней много рассказано о духах северных ханты. Это очень необходимая книга - не для того, чтобы возродить собственно религию, а для воссоздания этнического сознания народа, которое помогает ему выжить в экстремальных условиях. Как сказал этнограф Андрей Головнев, вера в духов - это образная вера в себя.

- Ваши дети на родном языке общают-ся?

- Мы с мужем постоянно на родном языке разговариваем, но дети языка не знают - в городе выросли. Мой внук на Украине родился, говорит - я украинец. А я ему: Женя, уедешь на Украину, будешь украинцем, а пока ты живешь у бабушки, в ХМАО, ты - ханты. Вот так шутя с ним спорим...

Записал Иван АЛЕКСАНДРОВ.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.