27 декабря исполняется 24 года со дня ввода советских войск в республику Афганистан. Десять долгих лет длилась эта война, унесшая почти пятнадцать тысяч жизней наших ребят. Но тогда, жарким декабрем 1979-го, вчерашние призывники, ожидая приказа перейти границу, не подозревали, на пороге каких кровопролитных событий они находятся. Среди тех восемнадцатилетних пацанов в зеленых панамах был и наш земляк Владимир Токарев.
- Призвали меня 6 июля и сразу направили в Кушку, самую южную точку СССР, - рассказывает он. - С начала декабря в части начались тревоги. Дембеля ходили мрачные и раздраженные. Перед отправкой домой им не хотелось попадать в пекло. По казармам поползли неприятные слухи, что часть отправляют на войну в Афганистан. Официально же командование этот факт до солдат не доводило. Но в ночь на 13 декабря - очередная тревога. Загрузили снарядами машины, подготовили орудия - и отбой. В столовую - марш. Не успели прожевать ранний завтрак, как снова тревога. По машинам! Часть передислоцировалась в город Мары. Именно там был сбор всех частей, которые направлялись в Афганистан.
В середине декабря в город стали прибывать и расквартировываться «партизаны»: Советский Союз поставил «под ружье» запасников, сорокалетних мужиков сугубо мирных профессий.
Вечером 26 декабря еще одна тревога. На этот раз командование лукавить не стало, всем объяснили, что часть входит в Афганистан. Выдали боевые патроны, рассадили по машинам - и в путь.
201-я, в будущем Шинданская, дивизия, в которой служил Владимир Токарев, пересекла границу в два часа ночи. Зловещей тишиной приняла братская республика советских бойцов. Страна, уже полтора года разрываемая междоусобицами, жила в состоянии постоянной опасности. Придорожный ландшафт «украшали» подбитые танки и бронетранспортеры.
- Жуть брала, дыхание сперло. Где-то в глубине души затаилась паника. Вот она, война! Настоящая, не в кино. Утро встретили в Герате. Чумазые ребятишки бежали за нашими БТРами и кричали «Шурави оскар, дай курить!». «Шурави оскар» - так в Афганистане называли советских солдат. Они уже знали, кто мы такие, и немного знали русский язык. Ведь советская армия негласно воевала в Афганистане с весны 1978 года.
Часть расположилась в городе Шинданд. В четырехместных палатках жили по семеро. Каждую ночь - обстрел из минометов. Мины рвались повсюду, а врага видно не было, оттого становилось еще страшнее.
За пятьсот дней пребывания в Афганистане старшина артиллерийского расчета Владимир Токарев неоднократно ходил в рейды. Но тот, первый, запомнил на всю жизнь. Но не столь был страшен бой, как дорога к месту назначения.
- Шли длиннющей колонной: артиллерия, мотопехота, десантники. Конечный пункт - селение Чак-черан. Там находился полигон, где проходили подготовку воинствующие моджахеды. Нашей задачей было уничтожить его.
Надвигался вечер первого дня пути. У одного из «Уралов» сгорело сцепление. Взяли его на трос. Колонна как раз выходила из ущелья в горы. А повороты на горной дороге - серпантине такие, что даже БТР в них не с первого раза вписывается, не то что «Урал». А тут БТР с «ураловским» прицепом... В общем, на одном из поворотов трос лопнул. И «Урал» стал пятиться в пропасть. Тут, как говорится, сработал «последний тормоз» - «Урал» не свалился. Его вновь подцепили тросом, оттащили от пропасти. Но вдруг из кабины «Урала» выбегает водитель, обхватил руками голову и побежал в горы без оглядки. Я бросился за ним, догнал и приволок упирающегося бойца обратно. Его связали, положили в кузов машины. Колонна двинулась дальше. На одном из ухабов парень вдруг очнулся, огляделся вокруг и говорит: «А что я здесь делаю?». Он потом долго отходил от стресса, ведь от смерти его отделяли секунды.
Но на этом злоключения не закончились. На одном из очередных поворотов серпантина «Урал», в котором ехал Владимир, наскочил на горный выступ и перевернулся.
- Я ногами вытолкнул из кабины через лобовое стекло лейтенанта и водителя, а сам, чувствую, не могу вылезти. Как оказалось, вылетело заднее стекло, и я застрял между «запаской» и бензобаком. Выбраться сам не мог. Ребята пытались вытащить - тоже не смогли. А тут, как назло, из пробитого бака бензин стал капать мне на лицо. Голова у меня за кабиной, а руки внутри. Не увернуться, не прикрыться. От паров горючего и стресса силы стали покидать меня, и я потерял сознание. И тут, словно слайды, начали проходить передо мной картины жизни: лица матери, сестры, родственников, любимой девушки. Потом вижу себя в открытом космосе, где-то вдалеке летит еле различимый шарик и издает звуки, как китайский будильник. Шарик становится меньше, звук тише. Вокруг наступает такая умиротворяющая тишина... И тут эту идиллию прерывает резкий крик «Токарев жив!». Очнулся от резкой боли в руке. Попытался отмахнуться и ударился о руку доктора.
Пока рядовой Токарев был без сознания, «Урал» перевернули, поставили на колеса, извлекли солдата и поместили его в «таблетку» - гусеничный медтранспортер. За два дня, пока колонна добиралась до места, Владимиру стало лучше. И он принял участие в бою. Советские солдаты разметали-таки этот «центр повышения квалификации» моджахедов.
После демобилизации старшина артрасчета Владимир Токарев не потерялся, не спился. Может быть, спасибо той девушке, ставшей впоследствии его женой, лицо которой пронеслось перед его глазами на афганском серпантине; может, просто стремление жить было сильнее желания впасть в отчаяние. Владимир устроился в ПТУ «Сургутгазэнергоремналадка» Сургутгазпрома, был одним из инициаторов и организаторов создания в городе клуба «Саланг».
Он награжден грамотой Верховного Совета СССР «За мужество и отвагу, проявленные при выполнении интернационального долга», медалью ОО «Боевое братство» «За ратную доблесть». В прошлом году мэр Сургута Александр Сидоров вручил афганцу благодарственное письмо «За большой вклад в военно-патриотическое воспитание молодежи и активное участие в становлении городской общественной организации ветеранов и инвалидов войны в Афганистане».
Александр Конев