В этом году исполняется 60 лет со дня полного снятия ленинградской блокады. В конце января 1944 года войска Волховского и Ленинградского фронтов нанесли сокрушительное поражение немецко-фашистским захватчикам. В этот день окончилась великая битва за Ленинград, которая длилась 1125 дней. В нашем городе проживают около семидесяти человек - блокадников Ленинграда. Городскую общественную организацию блокадников возглавляет Станислав Кондрашенков. В преддверии годовщины ленинградской победы он вспоминает о тех тяжелых для страны и города событиях.
Стоимость гроба - десять хлебных карточек
- Первое мое яркое блокадное воспоминание относится к зиме 1942 года. Мне тогда было четыре года. Помню, кружит ледяная вьюга февраля. Я, замотанный в пуховой платок, еду на санках, сижу на лежащем дедушке верхом. Дедушка зашит в мешок. Он вчера умер. Бабушка умерла несколькими неделями раньше. Впереди за веревку санки тянет мама, сзади их подталкивают старшая сестра и тетя. Мы едем на кладбище. На кладбище горы смерзшихся трупов. По ним взбирается бульдозер и, сковыривая передним ножом верхние тела, сбрасывает их вниз, в вырытую накануне траншею. Братскую могилу. Потом я узнал, что общая протяженность таких могил в Ленин-граде составляла 26 километров. Ни ужаса, ни боли я не испытывал, где-то в моем подсознании ютилась мысль, что раз так делают, то так и надо.
Люди привозили мертвых на кладбище и оставляли возле ограды. Раз в день приезжали дежурные машины жилкомхоза и сбрасывали из кузовов собранные на дорогах трупы. Так и образовывались людские горы. Это было в порядке вещей. Но мама, посоветовавшись с тетей, все же решает, что нехорошо дедушку хоронить в общей могиле. Надо отдельно. Как? Но тут, видя наше замешательство, к нам подошел один из служителей кладбища. Мама поинтересовалась, можно ли похоронить деда в отдельной могиле. Служитель утвердительно кивнул. Но только, заметил он, это будет стоить суточной карточки. Один из нас должен был отдать свой суточный паек хлеба за дедушкину могилку. Служитель продолжал развивать тему дальше. Гроб нужен? Гроб будет стоить «декаду» - десять суточных карточек! Я, помню, возмутился и хныкал всю дорогу домой.
- На следующий день мама принесла какое-то варево в миске. Нам каждому было выдано по ромбику хлеба, граммов сорок, размером в два пальца. Десять дней мы должны были жить в режиме строгой экономии хлеба. Я только собрался откусить от своего кусочка, как сестра у меня его выхватила и отломила половину. Отломленный кусочек она покрошила в варево, то же сделала и со своей порцией. Я в рев, но она меня одернула, сказав, если мы недоедим, мама нас спасет, но если с мамой что-нибудь случится от голода, то мы тогда точно умрем.
Стулья дороже золота
- Мы с сестрой неоднократно ходили в марадерские рейды, если, конечно, можно их так назвать. От налетов авиации и артобстрелов многие дома были разрушены и полуразрушены. Мы заходили в квартиры, в которых никто не жил, и брали в них самое ценное: стулья, газеты, ножки от столов - все то, что годилось на растопку нашей «буржуйки». Помню, мы вытащили с сестрой столешницу из какой-то квартиры, спустили ее вниз, и только бы домой идти, но сестра вернулась в квартиру. Подняла выбитую взрывной волной дверь и прибила ее к косяку. Чтобы не обокрали, объяснила она.
Десять литров горячей воды на человека
- Не так давно я прочел документальную повесть о Нюрнбергском процессе. Там на одной из иллюстраций была гора волос перед газовыми камерами фашистских концлагерей. И опять нахлынули воспоминания. Возле ленинградских бань во время блокады тоже высились горы волос. В городе вышло распоряжение горисполкома об обязательном прохождении ленинградцами санобработки. Во избежание эпидемий санобработка в городе была поставлена очень жестко. Если у тебя не было справки из санпропускника, то тебе не выдавали хлеб по карточке. И мы с семьей поехали в Белозерские бани. Одежду - в прожарочную камеру. Самого направляют в банное отделение. Каждому гражданину положено 10 литров горячей воды. Холодная стояла в огромных бочках. Она без ограничений. Десять граммов жидкого мыла работник бани выливал из черпачка-наперстка в ладошку. Мужское и женское отделения разделяла простыня. Но эта мера предосторожности казалась излишней. Любопытствующих не было.
Помылся - и на выход. Там в предбаннике сидела медкомиссия. Людей проверяли на предмет наличия паразитов и кожных заболеваний. Если обнаруживались вши - отправляли к парикмахеру. А у него разговор короткий - чик и наголо. Женский вой стоял над банями страшный. Сколько себя помню, всю блокаду проходил стриженным под «ноль». И если горы волос Майданека или Бухенвальда воспринимаются, как символ смерти, то ленинградские горы волос возле городских бань - символ жизни. Несмотря на голод, холод, артобстрелы и авианалеты, город жил. Жил и заботился о здоровье своих жителей.
Визит НКВД
- 18 января 1943 года в результате проведения операции «Искра» была прорвана блокада. А ровно через год ее сняли полностью, фашистские войска были отброшены аж до Прибалтики. Помню, в феврале 1944-го к нам в квартиру пришли люди в синих фуражках, из НКВД. Потребовали предъявить документы. Мама побледнела. Мой отец был главным инженером одного из оборонных предприятий города. Но, несмотря на бронь, он в конце 1941-го ушел на фронт. Весточки от него поступали редко. Мама была осведомлена о том, как НКВД искал дезертиров. Были случаи, когда забирали семьи тех фронтовиков, кого обвиняли в измене родине. Нам было дано два часа на сборы. Брать разрешили только самое необходимое.
Мама нас с сестрой закутала, мы сели в «воронок» и поехали. Приехали на комендантский аэродром. В самолете мама все время плакала и прощалась с нами. Но вот наш «Дуглас» совершил посадку. Мы ни живы ни мертвы. Высаживаемся - Москва! Как оказалось, наш папа был тяжело ранен и находился в госпитале Генштаба. И нас привезли к нему. Помню, заходим в палату, а на соседней койке человек лежит, накрытый простыней. Я подошел и хотел снять простыню с его лица. Отец мне кричит: «Сыночек, ты что делаешь?». «Но ведь ему, наверное, трудно дышать», - отвечаю. Отец думал, что я испугаюсь, когда увижу мертвого человека. Но к тому времени я уже трупов насмотрелся. Помогал командам МПВО собирать мертвых с улиц, дежурил на крышах.
Мы взрослели рано. И к смерти в свои шесть лет я относился, как взрослый, без шока. Мне было просто неудобно за собственную глупость. А через несколько дней умер мой отец. Скончался от ран. Через месяц мы вернулись в Ленинград. Война для нас закончилась, надо было налаживать мирную жизнь.
Вместо эпилога
На днях председатель Сургутского городского отделения международной организации «Блокадники Ленин-града» Станислав Кондрашенков убыл в Санкт-Петербург на празднование 60-летия снятия блокады. В мероприятиях, как явствовало из приглашения, примет участие Президент России Владимир Путин.
Александр Конев