Владимир Матийченко:
Сегодня я в гостях у человека, вызывающего у меня неизменный интерес, - у режиссера Сургутского музыкально-драматического театра Владимира Матийченко. Владимир - выпускник Российской академии театрального искусства - РАТИ (мастерская народного артиста России, лауреата государственной премии профессора Б.Г. Голубовского). Молодой режиссер в течение четырех театральных сезонов ведет репетиционный процесс, сохраняя художественную целостность 14 спектаклей. В творческом активе Владимира Матийченко - два собственных спектакля.
- Режиссер - это был выбор сразу и на всю жизнь? - с этого вопроса начинается наш разговор с Владимиром.
- Нет, в детстве я очень любил математику, приключения, хотел стать астрономом и улететь к звездам. Позже профессиональные пристрастия поменялись, а тяга к приключениям осталась. В юности меня привлекала профессия археолога, и я поступил на исторический факультет Сургутского университета, но искусство и сцена всегда были со мной. Все-таки, наверное, есть судьба. И профессия сама тебя находит. Именно так произошло и со мной - сцена победила. Закончив режиссерский факультет РАТИ, я остался в нашем городе.
- Много лет вы проработали ведущим программ в ЦКиД «Камертон» и даже стали победителем в номинации «Шоумен года». Как актер по сцене не скучаете?
- Я на сцене с семи лет: сначала играл в «Поэтическом театре» в Волгодонске, потом в спектаклях ДИ «Нефтяник», в программах «Атас» «Камертона». Если честно, очень хочется играть. Все роли в спектаклях «проигрываю» в своем воображении.
- Для многих Сургут - это глубинка, провинция. Вы согласны, что работаете в провинциальном театре?
- Я считаю, что ситуация провинциальности не определяется территорией. Провинциальность бывает в душе. По уровню внутреннего восприятия и желания работать, веры в театр, я думаю, мы далеко не провинциальный театр.
- Владимир, я знаю, что в 17 лет вы уехали учиться в Америку. Не страшно было одному?
- Страшно, но очень хотелось! Учеба в университете, общение с американцами мне многое дали, например, знание английского языка. Я уезжал в страну своей мечты, а вернулся патриотом моей Родины.
- Режиссер - это профессия или стиль жизни?
- Во-первых, конечно же, профессия. Сегодня я занимаюсь делом и личностно, и социально значимым. Я ценю свою профессию и уважаю статус. И, во-вторых, мой стиль жизни подчинен профессии. Не скажу, что это всегда легко или что это всегда нравится. Знаю только, что в театре нельзя просто работать, ему надо служить.
- Свой первый государственный экзамен - по теории режиссуры - вы сдавали в Москве, с выпускниками мастерской Хейфица. Председателем комиссии был Б. Любимов, заведующий литературно-драматической частью Малого театра, профессор, преподаватель РАТИ, членами комиссии - ректор РАТИ профессор М. Хмельницкая, профессор РАТИ А. Борташевич. Не страшно было?
- Нормально... Хотя из 12 экзаменуемых только три человека удостоились высшего балла. Одна из «пятерок» - моя.
- Почему вы решили взять для своего дипломного спектакля именно «Скамейку» Гельмана? ведь пьеса, в которой два актера и большой текст, на мой взгляд, может иметь успех только в антрепризных спектаклях с «именами».
- Да, я настоял на своем выборе, хотя понимал, что очень рискую. Хотелось доказать, что главное - это работа режиссера с актером, это смысловой и композиционный режиссерский замысел. Думаю, что мне это удалось.
- Я согласна с вами, потому что спектакль действительно стал популярным, кассовым и, как я слышала, самым малозатратным. Владимир, мне кажется странным, что вы, поставив спектакль только с двумя актерами, вдруг беретесь за такую крупномасштабную работу, как «Золотая цепь» по роману Грина. Тем более, что произведения этого писателя практически не имеют сценической судьбы.
- По-моему, желание попробовать себя совершенно в ином жанре и других масштабах - логично. Грин - один из любимых моих писателей. Обращение к теме А. Грина - это мое прощание и дань идеалам юности.
- Какова концепция вашего театра?
- Было бы ошибкой определять концепцию театра раз и навсегда, поскольку театр - это живой организм. На сегодня она определяется соответствующим духу театра слоганом: «ВЕРСИЯ МОЛОДЫХ». Это наше прочтение классики, наш современный взгляд на драматургию, на театральное искусство, но в контексте современных проблем, которые нас окружают, с активной жизненной позицией участников, созидающих и формирующих пространство, в котором мы живем. И это стремление во всем разобраться, попытаться понять, совершенствовать мир, я считаю самым главным.
- Владимир, как вы относитесь к критике?
- Пренебрегать критикой непродуктивно. Но критик не главный человек в театре.
- А кто главный?
- Зритель! Причем все равно - любитель он или знаток.
- Что будут смотреть зрители в следующем сезоне? Каковы ваши творческие планы?
- В ближайшее время зрителей ожидают две премьеры: спектакль «Гори, гори, моя звезда» в постановке московского режиссера Гарольда Стрелкова и спектакль, посвященный 410-летию Сургута, который ставит также московский режиссер Александр Горбань. В моих планах - постановка пьесы Родиона Белецкого «Молодые люди».
- Чем объясняется ваш выбор?
- В пьесах Белецкого, одного из самых известных современных молодых драматургов, есть самое главное, то, что я считаю основным, - игровое пространство. В последнее время стало модно писать пьесы «для чтения», или, как их еще называют, «тексты». И таких «текстов» становится все больше и больше. Уже начинают поговаривать о новом направлении в драматургии. А театр - это ИГРА. Слово в нем вторично, сходите на Брука или Някрошюса без перевода - все абсолютно понятно. В пьесах Белецкого есть площадка для развертывания интересного действа, есть заряженность конфликта и точная структура.
Александра Веретенина, специально для «СТ».