Он ничем не знаменит, вы его абсолютно не знаете, да и я тоже. Даже имя мне неизвестно. Но его судьба задела душу, и я пишу о нем.
Стояла как-то на остановке и думала о мальчике, которого видела минуту назад возле дороги. Он был очень маленьким, лет четырех-пяти, сидел на картонке и просил милостыню. Рядом с ним никого не было. Погода стояла пасмурная, шел дождь, а он все сидел.
Мне стало жалко его. «Почему он тут сидит? Один, под дождем?» Я подошла. Первым делом обратила внимание на надпись, что рядом с мальчиком: «Люди добрые, помогите, пожалуйста. Не болейте. Дай Бог вам помощи». Написано взрослой рукой.
- Привет, - сказала я. - Скажи, почему ты тут сидишь?
Он не ответил, а только повернул голову в сторону, как бы переглядываясь с кем-то. Через дорогу сидела цыганка, держала на руках ребенка.
- Это твоя мама?
Мальчик опять не ответил, но кивнул. Я поняла, что он -цыган. Как странно, подумала я, такой беленький, чистенький...
- Ты замерз?
Он мотнул головой - «нет», а в глазах - такая грусть! Я стала спрашивать о его жизни. Оказалось, мальчика заставляют сидеть тут, хотя он совсем этого не хочет, но его и не спрашивают. Мама бьет часто. Он живет в Сургуте. У него есть папа, который тоже бьет его, сестры и братья...
Я уже опаздывала. Все, что было у меня в кармане - десять рублей - я отдала ему. Он запихал их в рукав.
В автобусе я еле сдерживала слезы. Прийдя к маме на работу и рассказав ей эту историю, не выдержала - заплакала.
- Ну что ж поделать, жизнь у них такая. Цыгане никогда не хотели работать. Вот и детей к этому приучают, - успокаивала мама.
- НО ОН ЖЕ МАЛЕНЬКИЙ! - еще горше рыдала я.
Мама купила пирожные. Я шла и думала: «А вдруг он уже ушел на другое место, вдруг он теперь рядом с матерью?». Но нет, малыш сидел там же. Я опять присела рядом с ним на корточки, дала одно пирожное и ждала, чтоб он съел при мне. Вдруг отберут? Потом отдала ему все. Отойдя чуть подальше, увидела, что мальчик перешел дорогу и подошел к маме. Цыганка не отобрала у него еду, не ругала. О чем они там говорили, не знаю, но мальчик показывал на меня пальцем, как бы подтверждая - «это она дала». А потом помахал мне ручкой.
Даже не знаю, что хочу сказать этим. Я вовсе не призываю давать милостыню каждому, не призываю помогать цыганам, жалеть их... Я хочу сказать, что в этот момент я была действительно счастлива, увидев, что этот ребенок улыбнулся.
Рита Бахвалова, нешт. корр.