Было время, когда амнистии объявляли к значительным датам. Скажем, приближалась круглая годовщина Октября или Дня Победы, и все, кто находился в местах, не столь отдаленных, с нетерпением ожидали указа об освобождении. Теперь амнистии - дело обыденное, их ни к чему не приурочивают, происходят они ежегодно.

На памяти прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Ханты-Мансийского автономного округа Н.Л.Коникова за семь лет его работы в этой должности объявлена девятая по счету амнистия. Скоро за ворота исправительных учреждений выйдет часть наших сограждан, которым положено освобождение от наказания.

- Николай Лазаревич, есть какое-то отличие нынешней амнистии от предыдущей?

- Тексты обеих амнистий почти аналогичны, но последняя несколько гуманнее. По формальным признакам значительно большее количество спецконтингента может попасть под амнистию. Например, подлежат освобождению от наказания в виде лишения свободы больные туберкулезом, которые относятся к первой и второй группам диспансерного учета. Эта статья позволяет применить амнистию к осужденным, совершившим любые виды преступлений, у которых на момент вступления в законную силу амнистии осталось до конца отбытия наказания полгода. Таких людей, повторю, по формальным признакам набирается 172 человека. Какая-то часть из них в июле освободится сама по себе, и таким образом под амнистию попадает 150-155 человек.

Есть одно ограничение: нельзя освобождать больных туберкулезом до тех пор, пока они признаны бациллоносителями. Я разговаривал со специалистами и выяснил, что через три недели после курса интенсивного лечения каверны вроде бы исчезают, и человек попадает под амнистию, то есть учитывается чисто медицинский критерий. А через две недели этот же человек может простыть, и состояние его здоровья ухудшится, вернется на исходную точку.

- То есть нужно быть готовыми к тому, что этим людям вскоре понадобится стационарная медицинская помощь?

- В ссылке о порядке применения амнистии записано, что для организации необходимой медицинской помощи освобожденным из мест лишения свободы (имеются в виду больные туберкулезом) исправительные учреждения обязаны незамедлительно сообщить соответствующим органам самоуправления, куда будут отбывать эти люди, о том, что к ним приедет такой-то человек и что его требуется либо трудоустроить, либо направить в больницу, либо определить в какое-то другое учреждение, где его можно долечить. А если этот больной поедет жить в деревню, а письмо будет направлено в какой-нибудь райздравотдел, то кто его будет искать и когда придет туда сообщение? То есть «уходят» живые палочки, которых сегодня вроде бы нет, а завтра появятся.

- Среди другой категории осужденных большое число попадает под амнистию?

- В колонии №14 под освобождение попадает 39 человек и 10 под сокращение срока. В колонии №11 соответственно двое и восемнадцать. Это предварительные данные, они подготовлены на момент выхода соответствующего закона. Цифра может немного измениться: кто-то прибудет, чье-то дело пересмотрели - вопросы возникают разные. А самый большой процент освобождаемых даст колония №17. Это проявление гуманности к больным, но до конца не продумано, кто и как будет заниматься с ними дальше.

Я не буду делать секрета из того, что в этой колонии содержатся особо опасные рецидивисты, которые переведены из Харпа, - их осталось около сотни. Возможно, половина из них освободится. Это люди немолодые, многие из них утратили связь с семьей, родственниками, близкими. Когда я был северным прокурором, то встречался с осужденными, которые отбывали наказание еще с указа «от колосков». Как сел в 1948 году, так периодически возвращался в места лишения свободы. Куда ему ехать сегодня - его нигде не ждут. Исправительное учреждение известит органы исполнительной власти, здравоохранения о прибытии на их территорию такого человека, а что дальше? Нужны ведь еще и деньги, чтобы добраться до указанного осужденным будущего места его жительства. А если он не захочет никуда ехать - выйдет за ворота и останется в Сургуте.

- Кстати, деньги на покупку билета, суточные им выдадут?

- Дадут ровно столько, сколько стоит билет. А в Харпе раньше собирали рецидивистов со всего Союза. Ну, дадут 300 рублей -далеко на них уедешь? Допустим, попавший под амнистию напишет, что он отбывает на Дальний Восток - были у нас такие мудрецы, которые указывали этот регион, чтобы получить больше денег на дорогу. Выдадут ему определенную сумму, а он купит пару бутылок водки, два раза плотно поест - и все, осядет в Сургуте. Надо ждать возможного «торможения» в нашем городе 30-40 человек. Чем они займутся? Будут шататься по дачам, подвалам и т.д.

- Были в вашей практике случаи, когда человек, попавший под амнистию, писал о том, что ехать ему некуда и он хотел бы остаться в колонии?

- Нет, никто в колонии оставаться не хочет, но разговоры доводилось слышать: мол, ехать некуда. Был еще такой случай в мою бытность северным прокурором. Освободили в Харпе одного, а он через две недели снова вернулся в ту же зону. Пооколачивался в Лабытнангах, совершил преступление - и получил новый срок. А причина одна: ехать было некуда. Возраст у него под шестьдесят, пенсию не заработал, ни кола ни двора, как говорится, не имеет.

Освобождаться будут люди, которые провели в колонии по 12, 10, 8 лет; у них тяжелые статьи - убийства, изнасилования, разбой, грабежи. Амнистию никогда бы к ним не применили, если бы они не болели туберкулезом.

- Николай Лазаревич, а местные органы здравоохранения интересовались у вас вопросом, к чему им надо готовиться в связи с выходом на волю большого числа больных людей?

- Пока эта проблема волнует только нас, а ведь некоторые из освобождающихся еле передвигаются. Не секрет, что смертность в колонии №17 высока. В прошлом году под суматоху областная больница в нашу спецколонию перебросила сотни полторы уже запущенных больных. У здравоохранения появится очень много проблем, какую-то часть освобожденных придется определять на больничную койку.

- Матери больных наркоманией, которые отбывают сейчас срок, ждут их возвращения домой...

- Есть перечень, в котором написано, что амнистия не применяется к осужденным, совершившим грабеж, разбой, вымогательство, а многие из тех, о ком вы спрашиваете, наказаны именно за эти правонарушения, плюс сопутствующая наркомания - необходимо пройти курс лечения и прочее. Так что ждать их возвращения пока не следует.

А вообще идет очень сильное омоложение спецконтингента. Я уже не говорю о колониях общего режима - речь идет об исправительных учреждениях строгого режима, где содержатся лица, совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления, ранее судимые за аналогичные, плюс сопутствующая наркомания. В той же колонии №11, скажем, по формальным признакам под амнистию попадает два десятка осужденных, но из-за злостных нарушений на свободу кто-то не выйдет раньше срока.

- Другими словами, в каждом конкретном случае будет индивидуальный подход.

- Конечно. На амнистию дается полгода, но тянуть мы не собираемся. В колониях определили тех, кто может быть амнистирован, готовятся необходимые материалы, затем приглашают прокурора, и вопрос рассматривается на месте. В первую очередь рассмотрим материалы на тех лиц, которые будут освобождаться, а затем - тех, кому будет сокращаться срок наказания.

- В колонии сейчас все живут мыслями об амнистии...

- Колония всегда живет от амнистии до амнистии. В прошлую только в двух сургутских исправительных учреждениях я отказал в амнистии примерно семидесяти осужденным в связи с нарушениями ими условий содержания. Год назад всего было освобождено 46 человек в целом по округу, а в этом году ожидается в пять раз больше. Расположено у нас четыре исправительных учреждения и следственный изолятор в Нижневартовске - в последнем под амнистию попали не арестованные, а хозяйственная обслуга, то есть те люди, кому приговор определен.

- А какова численность колонистов в округе? Упоминается цифра 5,5 тысячи человек.

- Назвать точную цифру именно на сегодняшний день я затрудняюсь: ежемесячно освобождается примерно 40 человек и столько же прибывает. Но в пределах 5,5 тысячи набирается.

В Локосово не пришел этап в количестве 60 человек - сейчас поступит 170. Вода в реке поднялась, а добраться туда можно только таким путем: отправка идет через нижневартовский СИЗО. До этого осужденных в «столыпинском» вагоне довозили до Лангепаса, там их встречали «автозаки» и через переправу доставляли в Локосово. Вода нынче поднялась до такого уровня, что подъезд к поселку, где размещена колония №14, временно отрезан. В июне, а я как раз был в нижневартовском следственном изоляторе, партию осужденных отправляли в Локосово на теплоходе «Заря».

- Амнистия, видимо, никоим образом не скажется на проблеме перенаселенности колоний?

- Если в той же колонии №17 освободится 150 человек, а это целый отряд, то проблема все равно не решится. Это исправительное учреждение рассчитано на 850 осужденных, а находится в нем в 2,2 раза больше. В нижневартовском СИЗО, за которым мы осуществляем регулярный контроль, доходило до 970 человек - это трехкратное превышение по числу содержащихся в нем. В женских камерах там скапливается до 18-22, несовершеннолетних содержится по 16-18, а во взрослых мужских еще больше - 24-28 человек. В некоторых камерах пришлось убрать столы, чтобы хоть как-то разместить всех. Закон позволяет использовать исправительные учреждения для работы в режиме следственного изолятора, и временно колонию №15 в Нижневартовске используют для содержания лиц, ожидающих вступления приговора в законную силу. Их там набирается от 30 до 120 человек. Это куст, к которому относятся Нижневартовск, Мегион, Покачи.

- А Сургут «привязан» к тобольскому СИЗО?

- Да. Почему набирается такое большое количество в изоляторах? Происходит кассационное обжалование, судьи несвоевременно принимают решение об исполнении приговора, задерживается вручение его копии осужденному и т.д., то есть наблюдается обыкновенная волокита. В мае мы провели проверки, материалы направили в окружной суд, в судебный департамент. Мы пишем, информируем, но наши права сейчас ограничены.

- В каждой колонии вывешены почтовые ящики, в которые опускаются письма, адресованные вам. Большая почта у прокурора?

- Пик обращений (стучит по столу) прошел. Мы ввели эту форму общения несколько лет назад, а заставили нас это сделать объективные обстоятельства.

В 1995 году выяснилось, что большое количество жалоб и обращений на незаконные действия администраций колоний, а особенно в семнадцатой, к нам не доходило, лица, которые пытались к нам обратиться, попадали под прессинг. По этим фактам мы возбудили уголовное дело в отношении сотрудников исправительного учреждения - уже три года оно валяется в суде.

- То есть эти люди пытались показать, что у них все «в ажуре»?

- Вот именно. Поэтому мы были вынуждены повесить ящики. Еженедельно я сам забирал пачку писем или мне привозили их. Кто-то просил о личном приеме, хотел выговориться: осужденные знают, что прокурор приходит и уходит, а сотрудники учреждения остаются. За неделю поступало до двухсот обращений. Сейчас бум спал.
- Колонии живут очень тяжело, администрации приходится ходить чуть ли не с протянутой рукой: кормят осужденных неважно, лекарства отсутствуют. Когда-нибудь эта ситуация изменится?
- Вы, очевидно, знаете, что в Сургуте организовано управление исполнения наказаний по Ханты-Мансийскому округу. В его составе трудится 100 человек, которые должны заниматься материально-техническим, бытовым, медицинским обеспечением исправительных учреждений. Раньше то же самое делала Тюмень, но приходилось довольствоваться остатками, а сейчас деньги идут напрямую. Заметное улучшение произошло и с передачей колоний из подчинения МВД в ведение Министерства юстиции.

Долгов у исправительных учреждений много и особенно за коммунальные услуги - они будут погашаться медленно и тяжело. Но средства начали поступать: выделен 1 млн.рублей для колонии №17 на приобретение медицинских препаратов, перечислены деньги для покупки флюорографа для 14-й колонии, где такого оборудования нет. Вроде бы решается вопрос обеспечения туберкулезных больных молоком. Если так пойдут дела, то обстановка улучшится.

Скажу честно: колонии не жируют, но и голодными там люди не сидят. Я дословно передаю фразу, которую произнес один из осужденных: «Голодом, гражданин прокурор, не сидим». Были перебои с хлебом в колонии №17 - вопрос регулируется. В одиннадцатой пекут хлеб сами, и если пекарня расширится, то этой продукцией будут обеспечиваться оба учреждения. То есть с созданием управления вопросы стали решаться лучше, оперативнее. На месте ведь виднее, кому в первую очередь выделить средства, легче наладить и контроль за их расходованием. Будет продолжено строительство следственного изолятора в Сургуте.

- Вот этот вопрос действительно назрел. Сколько можно гонять одного человека из Сургута в Тобольск и обратно? Огромные средства расходуются на этапирование.

- И не только это. Судебные заседания откладываются: в Тобольске то карантин, то еще что-нибудь. А здесь все будет рядом, многие вопросы упростятся.

Скажу и о том, что усиленно сейчас обсуждается в средствах массовой информации. Из отряда ВИЧ-инфицированных больных туберкулезом переведут в колонию №17, они будут там содержаться отдельно. Все остальные будут находиться в исправительном учреждении №11 - нет смысла организовывать еще один отряд в четырнадцатой колонии для тех, кому определен общий режим. Установим правовой статус этого отряда, поскольку в нем находятся осужденные и строгого, и общего режима, урегулируем все остальные вопросы. Это наши люди, и от них мы никуда не денемся. По предварительным прогнозам, к концу года отряд может вырасти до 100 человек.

Больных, кстати, становится больше и среди сотрудников исправительных учреждений. В колонии №17 туберкулезом заразилось несколько человек - постоянный контакт с осужденными работников дежурной службы не проходит бесследно. И это тоже проблема, которая всех волнует.

- А какая самая последняя новость, о которой мы еще не слышали?

- С первого июля уголовно-исполнительные инспекции (бывшие инспекции исправительных работ) вошли в уголовно-исполнительную систему. Говоря иначе, из подчинения МВД они переходят в Минюст. В Сургуте такая инспекция будет относиться к управлению исполнения наказаний. Возможно, переход будет болезненным, но колонии тоже шумели, когда это происходило с ними, а потом успокоились. Все, что ни делается, - к лучшему.

Беседовала Зоя СЕНЬКИНА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.