Свой рассказ Анатолий Николаевич Пыжьянов начинает без прикрас и пафоса: «К началу войны я еще совсем молоденький был, 16 лет. Шпана-а! Матери за мной не углядеть. Она маляром была в деревне. Весь дом на себе тащила, одна воспитывала двух дочерей и меня с братом. Дедушку у нас раскулачили - и в Сургут. А отец работал извозчиком. Мы за ним по всей России и мыкались...»
Родился Анатолий Николаевич 16 июля 1925 года в деревне Аверино Сысертского района Свердловской области. В сталинские тридцатые и деревенской шпане спуску не давали. Попал 15-летний Толя в кунгурскую колонию. «Тогда говорилось - «коммуна». А руководил нашим учреждением сам Рокоссовский. Перевоспитывали нас. А меня, между прочим, Константин Константинович особо «держал». Никогда меня жестко не наказывали... Потом на войне еще довелось с ним встретиться. Как ему Толика не узнать!» - улыбается Пыжьянов.
В 1942-м около двадцати ребят из коммуны направили в Москву, в военное училище в Сокольниках. Целый год парней муштровали и обучали военному искусству - воспитанники Рокоссовского, как-никак. Пыжьянова сначала прочили в снайперы. Потом война подкорректирует его призвание...
Декабрь 1942 года Анатолий Николаевич встретил во Владимире, где формировался 8-й механизированный корпус, который чуть позже отправили на 2-й Украинский фронт. Но не довелось Пыжьянову в офицерах воевать - сняли с него офицерские погоны. Случай - нелепейший. Пыжьянов стоял в карауле, а разводящий вздумал его попроверять: то с одного края к Анатолию подкрадется, то с другого, и на пароль не отвечает! Пришлось Пыжьянову выстрелить. Пулей убило разводящего. Военный суд решил: Пыжьянова - в штрафбат.
Так и покатились страшные военные будни: одна винтовка на двоих, без касок, первыми в бой. «Однажды немцы на нас власовцев пустили. Вот, помню, был бой! Темно! Окопы размыло дождем - мы по пояс в грязи! Кричим: «Ура!». И власовцы - «Ура!». Не разберешь, где свой, где чужой. Но мы их побили», - рассказывает Пыжьянов.
Вспоминает ветеран, как его спас от неминуемой гибели друг Андрей. «Шли в рукопашку. У меня за спиной немец штык занес. У них штыки были: ого-го, в три пальца! А товарищ мой Андрей заметил - и убил фашиста. Крепко мы с ним дружили. Все на Алтай меня звал: Толя, война закончится, поедем ко мне!»
Серьезное ранение Анатолий Николаевич получил в бою под городом Яссы, что в Румынии. «Это редкий раз бывает, чтобы снаряд прямо в окоп попал. А нам не повезло, на моих глазах семерых убило. Мне осколки попали в бедро, в спину. Голову уберегла каска, которую накануне у артиллериста стащил. Иду к санитарам, а мне кричат: «Ну, Толик, раз сам идешь, то жить будешь!» А вдогонку санитарам еще и фашисты из пулемета строчат!». В госпитале Пыжьянова оперировали. Потом снова - на фронт, но уже в другом качестве.
Пыжьянов был рад, когда винтовку в его руках наконец заменил автомат. А позже Анатолий переквалифицировался в танкиста. «К
1944-му наконец-то пошли танки против танков! А то ведь мы все с винтовками против немецкой техники воевали. Все у нас было по старинке. Фашисты нам «Сдавайтесь!» - в микрофоны, а мы им отвечаем криком, по матери!» - усмехается Пыжьянов. Он дошел до Будапешта. Самыми кровопролитными, по его воспоминаниям, были бои за Одессу, Будапешт, форсирование Днепра.
«Страшно ли было? Страшно. Ранения-то ужасные бывали. Тут, знаете ли, не как в фильмах, красиво не умрешь. И, кстати, что в кино показывают: мол, козыряли все - это неправда. На войне, я вам доложу, без «козыряния». Порядок другим держался... Как бы туго ни было, ко всему привыкаешь. Мы, солдаты, знали, что еще тяжелее в тылу. Тут воюешь - так хоть кормят, а в тыл попасть - все, смерть», - говорит Пыжьянов.
Закончилась война. Фронтовик отошел от ранений, заработала парализованная было рука. Закончил ремесленное училище, выучился на слесаря. Слесарилось Пыжьянову хорошо, был вхож даже в засекреченные цеха на военном заводе в Перми. Потом пошел Анатолий работать бульдозеристом. Стране тогда ох как нужны были строители. «Я же танкист! А танкист - лучший бульдозерист!» - не без гордости утверждает Пыжьянов. Ездил он по всей стране: от Воркуты до Киргизии, целину поднимал. Возводил мост через Каму, участвовал в строительстве ГРЭС в Перми, в горах Киргизии. И тут он не отказывался от рискованной работы. Только взрывом проложили туннель, потолок двумя рельсами закрепили: кто туда полезет? «Ты мне Пыжьянова давай!» - кричали прорабы. Пыжьянов не боялся под завал попасть, работал на совесть.
За боевые заслуги Анатолий Пыжьянов удостоен ордена Отечественной войны и многочисленных медалей. В Перми, ставшей Пыжьянову родной, его фото - на Доске почета.
Сейчас Анатолий Николаевич на пенсии. Проживает в Сургуте. У него двое сыновей, дочь и семеро внуков. «Живуч, говорите? Да, живуч! Никогда не трусил, работы не боялся. И после войны сколько было тяжелого на памяти - и все равно: не ворчу, радуюсь жизни. Потомство-то вон какое!» - улыбается Пыжьянов, глядя на сына и внучку. Будущему поколению от Анатолия Николаевича пожелание одно: любить родину, не трусить. А если будет необходимость, не сомневаясь вставать на защиту родной стороны.
Мария Уварова.